Джейкоб Клапвейк - Jacob Klapwijk

Джейкоб Клапвейк (родился 24 октября 1933 г.) - голландец философ, и заслуженный профессор современной и систематической философии Vrije Universiteit, Амстердам, известный своими работами об Эрнсте Трёльче и историзме, Реформаторском мышлении, трансформационной задаче христианской философии и теории эмерджентной эволюции.

биография

Рожден в Дронрийп Клапвейк начал изучать философию и теологию в 1952 году в Vrije Universiteit (Университет VU), где получил степень магистра в 1961 году. На протяжении многих лет он был научным сотрудником одного из отцов-основателей реформаторской философии, D. H. Th. Волленховен. В 1970 году он получил степень доктора философии, защитив диссертацию на тему «Между историзмом и релятивизмом», под руководством коллеги Волленховена. С. У. Зуидема.

После его окончания в начале 1960-х Клапвейк стал лектором по логике в Университете Врийе. В 1974 году он был назначен профессором истории современной философии, а затем профессором систематической философии. Среди его учеников были Джон Кок и Рене Вуденберг. Он вышел на пенсию в 1994 году.[1]

Работа

Исследовательский интерес Клапвейка касается «отношений между разумом и религией и тонкой концепции христианской философии». Он сосредотачивается на «большом разнообразии моделей христианского мышления и, в частности, на фундаментальном контрасте между средневековой схоластикой и традицией, реформированной августинцами. "[2]

Эрнст Трельч, историзм и намёки на радикальную историчность

Первоначально работы Клапвейка в основном касались различных теорий истории и общества. Его докторская диссертация была написана Эрнст Трельч (1865-1923), немецкий теолог, а затем философ истории на кафедре Гегеля в Берлине, который широко известен своей защитой радикального историзма и который дал нам социологическое различие между церковью, сектой и мистицизмом. Голландское название диссертации Клапвейка было Туссенский историзм и релятивизм: Een studie over de Dynamiek van het Historisme en de wijsgerige ontwikkelingsgang van Ernst Troeltsch (1970, англ.2013). В диссертации анализируется философия «радикальной историчности» Трельча, выделяя шесть фаз в ее развитии, развитие, которое началось с широкого гегелевского взгляда на универсальную историю и закончилось крайним «монадологическим индивидуализмом», уходящим корнями в мистицизм. Позднее Клапвейк противостоит этому радикальному историцизму с его релятивистскими и противоречивыми последствиями даже в области этики и теологии. Теперь он делает вид, что мы должны принять радикальную историчность человека, включая плюрализм норм и ценностей, не игнорируя неоспоримые намеки на окончательные универсальные основные принципы, которые управляют нашей повседневной жизнью. Эта универсальность может быть основана только на фундаментальном различии анамнетической и академической истории.[3]

В 1974 году Клапвейк получил кафедру истории современной философии в Университете ВУ, а в восьмидесятые годы к ней была добавлена ​​кафедра систематической философии. Его вступительная лекция была опубликована как Dialektiek der verlichting: Een verkenning in het neomarxisme van de Frankfurter Schule (1976, англ. 2010). В этой книге Клапвейк отдает должное Франкфуртской школе критической теории, обсуждая критические взгляды, разработанные Маркузе, Хоркхаймером, Адорно и ранними Хабермасом в отношении современной истории и современного благосостояния общества. Он заключает, что, действительно, нам нужна критическая реконструкция наследия Просвещения с точки зрения свободы, рациональности и человеческого достоинства, но критическая теория недостаточно критична. По сути, это можно интерпретировать как недостаточно проясненное выражение веры.[4]

Реформационная философия проясняет ее внутреннюю историю и ее отношение к современному обществу.

Ключевой задачей, которую Клапвейк взял на себя с самого начала, был анализ отличительной позиции так называемой реформационной философии. Он сосредотачивается на раннем видении Волленховена целостной библейской философии, не приспособленной к древнегреческому язычеству или современному светскому гуманизму, неразбавленным тем, что Волленховен и его коллега из Университета Хермана Дойеверда назвали «философией синтеза», то есть смесью библейских мотивы с изощренными концепциями нехристианского происхождения. Для Волленховена это качество синтеза скомпрометировало Средние века и даже всю святоотеческую философскую теологию вопреки Альфред Норт Уайтхед оценка той же эпохи. Но Клапвейк подчеркивает, как в более поздние годы Волленховен признал, что противоположное отношение, столь характерное для мыслителей-реформаторов, не исключает сходства и структурного сходства между светскими теориями и христианской философией. Уже здесь Клапвейк поднимает решающий вопрос, не должна ли религиозная противоположность идти рука об руку с философской открытостью, «открытостью, чтобы привести все человеческие мысли в плен к послушанию Христу».[5]

Клапвейк также проанализировал и оценил различия между двумя ведущими светилами университета, Абрахам Кайпер и Герман Бавинк оба давно умерли, но у обоих есть пристрастные последователи, которые меньше могли жить с разногласиями лидеров, чем сами эти лидеры. Одна из первых попыток Клапвейка сформулировать эту критическую позицию для его философского сообщества была предпринята в широко читаемом томе под редакцией Хендрика Харта, Йохана ван дер Хувена и Николаса Вольтерсторфа, рецензируемого в Богословие сегодня Юджина Остерхейвена: «Прекрасная глава« Рациональность в голландской неокальвинистской традиции »Якоба Клапвейка ... рассматривает доктрины Авраама Кайпера об общей благодати и антитезисе, а также его неспособность согласовать их, особенно когда он имел дело с Человеческий разум. Попытки Кайпера дать антитезис организационной формы, как показано, «ведут к опасному отождествлению христианского (или, если хотите, реформатского) дела с делом Бога». Хотя Кайпер задумал христианские организации как средство для христианизации общества «опасность заключалась в том, что они рассматривались не как несовершенные инструменты, а как цели в борьбе за Царство Божье».[6]

Как упоминал Остерхейвен, одно важное различие в идеях между Бавинком и Кайпером сформулировано в терминах, присущих реформатской традиции. Это контраст между доктриной «религиозной противоположности» (не только человеческая душа, но и вся жизнь в культуре и обществе должна быть искуплена) и ее аналогом, доктриной «общей благодати» (культурные блага в равной степени являются символами Божьей благодати. для христиан и нехристиан). Как объединить обе точки зрения? Бавинк подчеркивал общую благодать, в то время как Кайпер во многих своих работах подчеркивал (иногда резко) противоположное отношение, в том числе с точки зрения отдельных христианских организаций в общественной жизни. Сравнение этих двух позиций, которое стало обозначением двух взаимосвязанных и спорных традиций в христианских реформатских церквях в Нидерландах и христианских движений, вытекающих из их членства, представлено в одной из трех глав, которые Якоб Клапвейк внес в очень важную самокритичный труд реформаторской философии под названием Удерживая каждую мысль (1991).[7] Он был одним из трех редакторов тома и среди почти дюжины соавторов.

Разъяснение задачи его философского движения как трансформирующей в более широком мире

Спор о синтезе и антитезисе имеет резкие последствия для положения христиан в культуре и обществе, но особенно касается христианского призвания в философии. Клапвейк хотел думать о реформационной философии не только и даже не в первую очередь как о «кальвинистской» в терминологии Волленховена, не только как о «реформаторско-экуменической» (в Герман Дойеверд термины), но как трансформационная философия. Он взял в качестве примера представление отцов церкви о spoliatio Aegyptiorum, ограблении египтян (см. Исх. 12:36). Бог приказал израильтянам во время великого исхода лишить своих противников их серебряных и золотых сокровищ. Тем не менее, это было не ради синтеза и синкретизма («золотой теленок»): металлы были очищены и повторно использованы для служения Богу в святилище пустыни. Для Клапвейка это парадигма преобразующей силы религиозной веры, в том числе в философских дискуссиях. Христианская философия должна преодолеть дилемму синтеза / антитезиса. Он достаточно атлетичен, чтобы идти в ногу с более широким философским миром, подвергая теории дня критической проверке и используя то, что ценно, таким образом, чтобы оно могло стать подчиненным христианскому взгляду на реальность в сферах теоретической мысли.[8]

Трансформационная философия и живая природа

В последние годы Клапвейк применил свой взгляд на христианскую философию с точки зрения трансформации к области живой природы и теории эволюции. Он недоволен строго противоположным отношением креационизма к нынешним натуралистическим теориям эволюции. Но он также отвергает некритическое принятие этих взглядов в так называемых Теистическая эволюция, как если бы Бог создал мир во всем его разнообразии путем эволюции. Это просто наоборот; если мир вовлечен в эволюционный процесс, то это происходит на основе слова Божьего творения в начале. По его мнению, даже теория разумного замысла слишком основана на компромиссе, синтезе механистического натурализма и сверхъестественного вмешательства. Как нам преодолеть нынешний разрыв между религиозными и так называемыми светскими взглядами на происхождение жизни? В его книге Цель в живом мире? Создание и зарождающаяся эволюция (2008) Клапвейк предлагает философский анализ отношения эволюционной биологии к религии и обращается к вопросу о том, является ли эволюция жизни исключительно делом случайности и слепой удачи или ее лучше понимать как включающую понятие цели. Он предлагает преодолеть разрыв с помощью идеи «эмерджентной эволюции».[9]

Теория эмерджентной эволюции Клапвейка (TEE) показывает, как в решающие моменты земной истории, когда подходили базовые условия прочности и сложности, физические вещи реорганизовывались таким образом, что открывались новые формы существования. Это произошло, в частности, когда в физическом мире появились микроорганизмы, растения, животные и люди. В этих новых сущностях шаг за шагом появляются биотические, вегетативные, чувствительные и ментальные или моральные способы существования. Эти более высокие уровни бытия и поведения все еще имеют физическую или молекулярную основу; все живые организмы подчиняются физическим законам, это частичная истина научного натурализма. Но в критические поворотные моменты эволюционного процесса вещи на Земле попали во власть надфизических принципов. Не теряя своего материального свидетельства о рождении, им удалось по-новому действовать, как жить, расти, чувствовать, а иногда даже как разумные существа. Модальные уровни, которые последовательно возникли в этих новых доменах организмов, представляют собой системы регуляции сами по себе. Короче говоря, именно модальная иерархия физических законов, биотических правил, вегетативных паттернов, чувствительных стандартов, ментальных и моральных принципов в свое время породила феномены эмерджентной или «трансцендентальной новизны» (Дж. Ледьярд Стеббинс). TEE Клапвейка может быть описана как нередуктивная эволюционная теория, настроенная на различные модальные сферы, характеризующие наше земное существование. Он признает любопытные нарушения непрерывности, которые возникли в природе с течением времени, не как происхождение совершенно новых типов организмов, как предполагают креационисты, а как возникновение новых модальных полей, которые выходят на первый план там, где вещи или организмы оснащены характеристики более высокого уровня и соблюдают собственные правила, не игнорируя их связь со своим материальным субстратом. Иными словами, возникающие уровни бытия и поведения, которые можно различить у живых существ, обусловлены, но не просто идентифицированы как части процесса комплексообразования, характеризующего физический мир. Этот «уравнительный уровень» (Джон Сирл) имеет важное значение для научных исследований. Что касается эпигенетических явлений, главных генов, так называемых «прыгающих генов» (перемещаемых элементов в клетке) и других вопросов, обсуждаемых в современных дискуссиях об эволюции, он поощряет междисциплинарные исследования. Он может предложить более многообещающую основу для теоретического анализа, чем односторонний натуралистический или материалистический подход.[10]

Иерархическое упорядочение живого мира предполагает основной план и цель. Здесь язык науки и даже философии находит свои пределы. По мнению Клапвейка, нам нужен другой, более всеобъемлющий язык. На языке религии можно сказать, что слово Божье творение в начале, изложенное в истории семи дней творения в книге Бытия, является движущей силой динамического прогресса, модальной иерархии и различных уровней эволюционного развития. . Большой взрыв, ранние представления о космическом времени и пространстве, первобытные проявления одноклеточной жизни, возникновение многоклеточных систем растений и животных и, наконец, что не менее важно, интимность человеческого сознания трудно объединить в большую цепь. быть, чтобы ученые могли постичь в онтологии, общий взгляд на реальность. Но в глазах веры все временные явления и все возникающие нововведения могут рассматриваться как временные открытия божественного творения. Согласно Клапвейку, это основной мотив божественного творения, который двигает мир от самого его начала к его окончательному завершению в Царстве Божьем.[11]

Публикации

О Клапвейке

использованная литература

  1. ^ Увидеть Джейкоб Клапвейк Curriculum Vitae на jacobklapwijk.nl.
  2. ^ Джейкоб Клапвейк Профессиональные интересы на jacobklapwijk.nl.
  3. ^ Английский перевод, Между историзмом и релятивизмом, доступно в Интернете: [1] . В 1994 году Клапвейк представил систематическую критику историзма в Плюрализм норм и ценностей, приводя аргументы в пользу универсальных норм с точки зрения основных принципов практической жизни в любом месте. В 2009 году он более полно сформулировал свои взгляды на историю в Поминовение инициируя фундаментальное различие между Первой и Второй Историей, первое - с точки зрения личного участия и практического воспоминания о жизни, второе - с точки зрения теоретической объективизации и научной реконструкции.
  4. ^ Dialektiek der verlichting (1976). См., В частности, предисловие Ламберта Зейдерваарта из Института христианских исследований в Торонто, включенное в английский перевод: Диалектика Просвещения (2010), стр. Vii-x
  5. ^ Увидеть Кальвин и неокальвинизм в нехристианской философии (1973), стр. 61.
  6. ^ Увидеть Рациональность в голландской неокальвинистской традиции (1983), стр. 97-98, и для Остерхейвена Вот
  7. ^ Увидеть Антитезис и общая благодать (1991) и Эпилог: идея трансформационной философии (1991). В Абрахам Кайпер о науке, теологии и университете (2013) Клапвейк подчеркивает новаторские идеи теории науки и общества Кайпера.
  8. ^ Увидеть Антитезис, синтез и идея трансформационной философии (1986), стр. 145. Более широкий обзор предыдущих вопросов, обсужденных Волленховеном, Дойевердом и их реформаторскими сторонниками, можно найти в книге Клапвейка. Реформаторская философия на границе прошлого и будущего (1987). Здесь и в Борьба за христианскую философию (1980) Клапвейк обращает особое внимание на позицию Дойеверда.
  9. ^ Цель в живом мире? Создание и зарождающаяся эволюция (2008). Соответствующий текст на голландском языке см. Heeft de evolutie een doel? (2009). См. Первый выпуск Philosophia Reformata 76 посвящено Цель; также рецензия на книгу Хенк Хогебум ван Буггенум В архиве 2013-10-21 на Wayback Machine,
  10. ^ Увидеть Вера в создание и парадигма зарождающейся эволюции (2011). См. Также Гарри Кук, «Возникновение: взгляд биолога на сложность природы» (2013).
  11. ^ Увидеть "Ничто в эволюционной теории не имеет смысла, кроме как в свете творения "(2012). В этой статье автор обсуждает с восемью коллегами их комментарии к Цель и TEE, опубликованные в Philosophia Reformata 76 (2011).

внешние ссылки