Сонам ​​Раптен - Sonam Rapten

Сонам ​​Раптен (bsod nams rab brtan), с фрески в монастыре Самье, Тибет. Фото: Ф. Поммаре, 2005 г.

Sönam Rapten (bsod nams rab brtan; 1595–1658), первоначально известный как Гяле Чодзе а позже как Sönam Chöpel, родился в Долина Толунг в центральной тибетской провинции Ю. Начинал он монахом-администратором (las sne, lené) из Ганден Пходранг, рано Далай-ламы 'проживание в Монастырь Дрепунг, за пределами Лхаса, Тибет. Примерно с 20 лет он стал Казначеем и "Чагдзо" (пьяг мдзод - персональный менеджер и главный сопровождающий) Четвертый (1589-1617) и, впоследствии, Пятый Далай-лама (1617-1682). Он председательствовал как самый высокопоставленный чиновник Школа гелугпа тибетского буддизма более 40 лет (около 1615-1658 гг.).

Школа гелугпа дважды находилась под угрозой исчезновения в первой половине его правления, в 1618 году и снова в 1634 году. Несмотря на это, под руководством Сонама Раптена и благодаря военной помощи монголов и превосходству его правителя Пятого Далай-ламы как духовный лидер, Гелугпа поднялся, чтобы управлять большей частью Большой Тибет к тому времени ему исполнилось 47 лет (1642 г.). Подвергаясь периодическому вмешательству со стороны соседних стран, правительство, которое он помог основать, продолжало управлять, по крайней мере, основной частью Центрального Тибета более 300 лет.

После гражданской войны 1641-42 гг. И до своей смерти в 1658 г. Сонам ​​Раптен исполнял обязанности де-факто правитель Тибет с названием Депа (Наместник, регент, правитель или премьер-министр). Он был бескомпромиссным сторонником традиции гелугпа.

Ранние годы

Сонам ​​Раптен родился в 1595 году в Гьяле в тибетской долине Толунг, к западу от Лхасы. К 1603 году, когда ему было 8 лет, он был зачислен в величайший монастырь гелугпа, Дрепунг. Он родился в Гьяле, и его звали Гьяле Чодзе.[1] Chodze (chos mdzad) означает «монах-покровитель», то есть тот, чья семья делает значительные пожертвования монастырю, освобождая его от черных обязанностей обычных монахов. Следовательно, он, вероятно, происходил из обеспеченной семьи. Впервые он упоминается в биографии Четвертого Далай-ламы Пятым Далай-ламой как Ганден Пходранг. ChodzeВ возрасте восьми лет он был перечислен среди других, приветствовавших Четвертого Далай-ламу, когда он впервые прибыл в Лхасу из Монголии в 1603 году.[2]

Помощник 4-го Далай-ламы и казначей Ганден Пходранг

Сначала он получил известность как главный помощник (Чагдзо) из Четвертый Далай-лама и казначей (mdzod-pa), то есть высшее должностное лицо Ганден Пходранга, резиденции Далай-лам,[3][4] «монастырь в монастыре», построенный в Дрепунге в 1518 г. для Второй Далай-лама посредством Phagmodrupa король Дракпа Джунгне.[5] Затем он упоминается (в той же биографии) как «Чагдзо Сонам ​​Раптен» в контексте, где ему поручено наблюдать за панихидами важного ламы.[6] К 20 годам он уже был старшим должностным лицом школы гелугпа.

Предсказание Панчен-ламы

Сразу после смерти Четвертого Далай-ламы, в начале 1617 года, та же биография относится к важной дискуссии, которую Сонам ​​Чопель провел в возрасте 21 года с Панчен-лама кого пригласили пойти в Нгари; он должен был пройти через Шигадзе и Раптен, обеспокоенный противодействующей силой Король Цанга представляя угрозу его безопасности в пути, пытался его отговорить. В сообщении говорится, что Панчен-лама упомянул Ньингма пророчество, что Монголы вторгнется в Тибет и предположил, что покойный, некогда могущественный Четвертый Далай-лама смог бы предотвратить это. Он все еще надеялся на мир и перед отъездом призвал Сонама Раптен работать во имя мира.[7]

Это обсуждение предвещает более позднее прибытие монгольских Гушри Хан и его армия, которую 17 лет спустя привел в Тибет Сонам ​​Раптен, чтобы поддержать дело Гелугпа. Однако Сонам ​​Раптен не «работал на мир». Гушри помог навсегда разрушить власть династии Цанг в гражданской войне 1641-42 гг., Которую спровоцировал Сонам ​​Раптен (см. Ниже). С тех пор Сонам ​​Раптен осуществлял светскую власть над всем или большей частью Тибета в качестве регента Пятого Далай-ламы с Далай-ламой в качестве титульного главы правительства.[8]

Участие в нападении цангпы на Лхасу в 1618 году

Из-за давнего политического соперничества между режимом Цангпа (а до них Ринпунгпа ) и Династия Пхагмодрупа в Ü, который пришел поддержать гелуг,[9] смерть Четвертого Далай-ламы в 1617 году придала смелости королю Цанга, Карма Тэнкьонг, чтобы собрать большую армию и выступить из Шигадзе нападать Лхаса к началу 1618 года, когда Сонаму Раптену было всего 22 года, его войска продолжили грабить и разрушать великие монастыри гелугпа в Лхасе, особенно Дрепунг, убивая сотни монахов и вынуждая остальных спасаться бегством на север.[10] Также было убито много мирных жителей; все поместья местной знати Киисё, симпатизирующей Гелуг, были захвачены; губернатору долины Лхаса и его сыну пришлось бежать в Цоху; и многие монастыри Гелуг были насильственно преобразованы в Кагью учреждения.[11] Когда позже в том же году режим Цанг короновал Десятого Кармапу как духовного лидера всего Тибета, религиозная консолидация под руководством ордена Карма Кагью вместе с подавлением гелуг стала установленной политикой Цангпа.[12]

В рамках решения, согласованного Чёдже Таклунг, Представитель Гандена Пходранга Сонам ​​Раптен, будучи казначеем, должен был организовать выкуп за разграбленные монастыри Дрепунг и Сера. Он должен был доставить под конвоем 300 золотых монет (200 для Дрепунга и 100 для Серы) в Цанг, к западу от Лхасы. Поскольку средства обоих монастырей были исчерпаны, находчивый Сонам ​​Раптен сказал, что ему придется собрать золото из предыдущего Далай-ламы 'секретный заповедник в Гьеле', или Чоккор Гьель. Этот монастырь, построенный Второй Далай-лама возле Лхамо Лхацо «Озеро Оракула» находится в нескольких днях пути на восток. Было решено, но вскоре после отъезда из Лхасы в Гьель Сонам ​​Раптен уклонился от своего эскорта Цангпа и отправился в Монголия через Ньянгтё и Kongpo.[11][13]

Открытие Пятого Далай-ламы

В Дукула, том I автобиографии 5-го Далай-ламы, Сонам ​​Раптен впервые упоминается как поселившийся в Ганден Пходранге в 1621 году.[14] Между тем, после событий 1618 года он тайно искал и идентифицировал реинкарнацию Четвертого Далай-ламы. Затем, в 1619 году, столкнувшись с активной враждебностью царя Цанга, он тайно отправился в Коконор, чтобы заручиться военной поддержкой тамошних монгольских лидеров.[4][12] возвращение в Ганден Пходранг в 1621 году, что подтверждается Дукула.[14]

Будучи четвертым Далай-ламой Чагдзо в молодом возрасте, после своей смерти в начале 1617 года Сонам ​​Раптен «с тревогой искал реинкарнацию всеведущего Четвертого Далай-ламы»,[15] несмотря на то, что король Цангпа наложил запрет на поиски.[15][16] В это время король, находясь под влиянием старых сект и имея личную неприязнь к Четвертому Далай-ламе,[17] активно выступал против школы Гелугпа. Предотвращение повторного открытия их самого популярного и важного ламы было бы серьезным недостатком, «самым жестоким ударом» для Гелугпа, эффективно «блокировав фундамент зарождающегося политического и духовного духа и выносливости. Ганден Пходранг и превосходство Гелуг ».[18] Однако гелугпа не отказалась от поиска; вопреки запрету, Сонам ​​Раптен и его команда после тайных консультаций с двумя оракулами в поисках указателей тайно определили вероятное реинкарнацию, мальчика, который родился в конце 1617 года в Чонгье в Долина Ярлунг.[4][19] Это открытие было сделано в 1619 году.[4][20]

Тайное подтверждение гаданий старших лам

Шел 1620 год, и напряженность между могущественной фракцией Цангпа и гелугпа в Лхасе и их монгольскими союзниками снова нарастала.[4] После секретного визита Сонама Раптена в Коконор, монгольские солдаты просочились обратно в Тибет и в конце концов сумели совершить внезапную атаку на военные лагеря Цангпа в Лхасе.[21] Вскоре, благодаря своевременному вмешательству Панчен-лама и Ганден Трипа дальнейших боевых действий удалось избежать, и был заключен благоприятный мирный договор.[22] Затем было решено, что Панчен-лама и Лингме Чапдрунг должны жеребьевку выбрать ребенка. Они пошли в Раденг монастырь, чтобы определить методом шарика из теста, кто из трех кандидатов был реинкарнацией. Перед тем как священное изображение Джово Джампеля Дорже было ритуально разыграно, кандидат Сонам ​​Раптен, Кунга Мигьюр из Чонгье, был должным образом выбран.[15][23] Тем временем Панчен-лама также лоббировал царя Цангпы, чтобы он снял запрет на поиски Пятого Далай-ламы.[24]

Запрет снят, назначен на чагдзо

После прекращения боевых действий запрет был снят.[25] и тулку был должным образом установлен в монастыре Дрепунг в 1622 году на его 5-м году жизни и получил новое имя Лобсанг Гьяцо.[15][26] С тех пор Сонам ​​Раптен, на 22 года старше его, стал его чагдзо (опекун, управляющий и главный помощник) и, наконец, с 1642 года его наместник или премьер-министр - Дези, де-факто правитель Тибета.[27]

Различные варианты теста на распознавание объектов

Существуют разные версии относительно того, в какой момент молодой кандидат в Пятый Далай-лама прошел тест на распознавание объектов. При этом чиновник попросил его выбрать или идентифицировать определенные личные вещи, которые принадлежали его предшественнику, из набора предметов, которые включали другие предметы, которых не было. Счета также различаются по поводу места, где проходил тест, проводил ли его будущий наставник Качува или Сонам ​​Раптен, а также сдал ли кандидат тест.

Те источники, которые утверждают, что Сонам ​​Раптен лично подверг мальчика испытанию раньше, до того, как он покинул Чонгье и до того, как была проведена жеребьевка в Раденге, также говорят, что он прошел испытание без колебаний.[20][28] Отчет на официальном сайте Далай-ламы согласен с этой версией.[29]

Однако в «Дукуле» сам Пятый Далай-лама вспоминает, что тесты проводились после жеребьевки, что они проводились в Накарце, и он откровенно признает: «Я не мог произнести ни слова, чтобы распознать [любой из объектов]. ". Это не исключает возможности того, что он узнал их, но не смог этого сказать. Он свидетельствует, что в любом случае, когда его эксперт Качува вышел из комнаты, чтобы доложить результат другим должностным лицам, он заявил: «Я абсолютно уверен, что он узнал предметы».[30] Маллин Учетная запись пользователя согласна с этой версией, поскольку взята из того же источника.[31]

Из этих отчетов также вполне возможно, что тест проводился дважды, один раз Сонам ​​Раптен перед жеребьевкой, когда ребенок был слишком молод, чтобы вспомнить тест, а также, согласно тибетским преданиям, еще достаточно молод, чтобы сохранять память об объектах из прошлой жизни; и один раз Качува, когда он был достаточно взрослым, чтобы вспомнить случай испытания позже, но, согласно тибетским преданиям, в то время был неспособен или недостаточно молод, чтобы вспомнить предметы из своей предыдущей жизни.

Отношения с Пятым Далай-ламой, 1622-1658 гг.

Когда в 1622 году Пятый Далай-лама в возрасте 4 лет был назначен в Дрепунг, Сонам ​​Раптен в качестве главного администратора Ганден Пходранга стал его главой. Чагдзо, Главный обслуживающий персонал, ответственный за его воспитание, управление и безопасность. Это нормальная практика для важного ламы. Чагдзо осуществлять более или менее тотальный контроль над своим подопечным в детстве и часто сохранять такой контроль еще долго после того, как лама становится зрелым, доминируя над ним и управляя всеми его делами, как это делал Сонам ​​Раптен. В случае смерти ламы Чагдзо часто возлагается на него ответственность за поиски своего перевоплощения, как это сделал ранее Сонам ​​Раптен в качестве бывшего представителя Четвертого Далай-ламы. чагдзо когда последний умер. Среди других обязанностей Чагдзо контролирует все деньги и имущество и называется «казначеем». Он заботится о связях с общественностью, контролируя, кто может, а кто не может встречаться с ламой. Он организует поездки ламы, размещение, строительные и издательские проекты, а также все мероприятия ламы, включая его частные и общественные учения, и Сонам ​​Раптен взялся за всю эту работу с непревзойденным мастерством.[32]

В Чагдзо также заботится о семейных делах ламы. Например, в 1626 году отец Далай-ламы, Дудул Раптен (он же Хор Дудул Дорже) умер, возможно, убитым в тюрьме царя Цангпы, так и не увидев своего сына с детства. Его труп был брошен за замок Замкар, и «мудрец из Чонгье забрал тело». Именно Сонам ​​Раптен взял на себя ответственность за организацию надлежащих и необходимых погребальных обрядов, проводимых от имени Дудул Раптен в местных монастырях.[33]

Сонам ​​Раптен, будучи монахом, также иногда давал мальчику духовные советы, хотя он не был одним из его официальных религиозных наставников. В 1626 году Сонам ​​Раптен увидел, что 8-летний Далай-лама заинтересовался текстом о Хаягрива поэтому он направил его к Лингме Жапдрунг Кончог Чопел, 35-му Ганден Трипа, который начал наставлять его по этому вопросу.[34]

Ответственность за все государственные дела

Раптен был динамичным персонажем и на практике, в повседневной жизни более могущественным, чем его хозяин, имел дело с дворянами, королевской семьей и политическими лидерами, в том числе иностранными, и регулярно принимал важные решения по всем вопросам безотносительно к Далай-ламе.[32] В 1641 году против воли ламы он даже развязал полномасштабную гражданскую войну.[35] Хотя Сонам ​​Раптен как «Регент» обычно получил от историков титул «Дези», на практике 5-й Далай-лама в Дукула обращался к нему как «Жалнго» («Присутствие») и также называет его «Депа», но никогда как «Дези».[36] Название Дези не использовался во времена Пятого Далай-ламы, «для которого он мог иметь слишком сильный подтекст независимой власти»; оно применялось задним числом только к Сонаму Раптену и его преемникам в более поздних историях.[37]

После гражданской войны 1641-42 гг. Монгол Гушри-хан (с военной помощью которого Гелугпа к тому времени победил Цангпу) был доволен тем, что стал главой службы безопасности, готовым защищать новый режим по мере необходимости, в то время как Сонам ​​Раптен был отвечает за ведение светского бизнеса.[25] В более позднем указе Пятого Далай-ламы о назначении Сангье Гьяцо в качестве своего «регента» в 1679 г. он напоминает в преамбуле, что ранее «Депа Сонам ​​Раптен выполнял обязанности регента по всем светским делам».[38]

Привычное почтение Далай-ламы к нему

Более того, Пятый Далай-лама счел мирские дела неприятными и предпочел изучать духовные предметы. Он позволил Сонаму Раптену делать все, что ему заблагорассудится, решив, разумеется, подчиняться ему.[39] Тем не менее, он несколько с сожалением упоминает, что иногда его игнорируют или отвергают, например Сонам ​​Раптен отрицает свое давнее желание сделать новую корону для любимой статуи, поскольку это было дорого и не заслужило признания; только после похорон Сонама Раптена в 1659 году он смог приступить к изготовлению короны.[40] Отрывок в Дукула ибо 1654 оплакивает свое разочарование и то, до какой степени ему пришлось подчиняться надзору Сонама Раптена даже в духовных вопросах; этот отрывок также дает пример и показывает младшего брата и заместителя Сонама Раптена Депа Норбу невнимательное отношение к нему:

«Как и ламы в прошлом, я просто хотел пойти и посетить священные места, получить религиозные наставления от лам, в которых один верил, и научить других, которые были подходящими учениками, но у меня не было свободы делать все это. Во-первых, я не имел права делать все это. пришлось принять положение самозванца, чья слава о величии была пуста, а во-вторых, все, что я хотел сделать, было неудобно для публики в той или иной мере. Из-за кармических связей я находился под давлением власти других людей.

«Я сказал Депа [Сонам ​​Раптен]:« Людям нравится получать Ван [благословение] долголетия. Было бы удобно, если бы я мог просто дать генералу Ван для всех одновременно. Он согласился, и Депа Норбу начал составлять список гонораров. Ван это будет наложено в соответствии с высоким и низким статусом ближайшего окружения и других должностных лиц. Я почувствовал смущение и отказался от такого посвящения, опасаясь, что оно направит неверное сообщение о том, что я буду стремиться к богатству, взимая налог (на мои учения) ».[41]

Их редкие политические разногласия

За 36 лет совместной работы, с 1622 по 1658 год, как исключения подтверждают правило, было несколько случаев, когда политика Сонама Раптена подвергалась сомнению со стороны Далай-ламы. Два основных примера этого относятся, во-первых, к 1639-1641 гг., Когда последний категорически не согласился с стремлением Сонама Раптена напасть на Цангпу, но безрезультатно.[42] а во-вторых, когда он уезжал из Тибета, чтобы посетить Шуньчжи Император Китая в 1653 году лама издал указ об отмене и запрещении любого дальнейшего распространения «грубых» сектантских практик, проводимых при правлении Сонама Раптена, политики, которая, по-видимому, могла действовать в течение десятилетия (подробности ниже ).[43]

1621: Он набирает монгольских бойцов

После нападения на Лхасу в 1618 году король Цангпа основал военные базы, чтобы блокировать Дрепунг и Сера монастыри и таким образом управляют городом. Год спустя монгольские солдаты, изгнанные из Тибета Цангпа в 1605 году, начали возвращаться в Тибет под видом паломников.[25] и разбили лагерь на некотором расстоянии за городом.[44] 23-летний Сонам ​​Раптен связался с ними и поддерживал тайную связь, надеясь в какой-то момент организовать контратаку монголов на лагеря Цангпа. Так продолжалось до 1621 года, когда монгольская конница внезапно атаковала и разгромила уже успокоившегося Цангпа.[25][45] Столкнувшись с тотальной войной, когда монголы готовились продолжить атаку, а цанг Цангпа вызвал подкрепление, Панчен-лама и Ганден Трипа умело вмешались, чтобы договориться о прекращении огня и капитуляции Цангпы, в результате чего остатки армии вернулись в Цанг. Более того, Цангпа должен был выплатить полную компенсацию за нападение 1618 года, а Сонам ​​Раптену было «разрешено» остаться в Ганден Пходранге.[46] В 1622 году престарелому королю Цангпа наследовал его молодой сын, что позволило Сонаму Раптену раскрыть четырехлетнего Пятого Далай-ламу, которого вывели из укрытия и посадили в Дрепунг. Когда монголы потребовали увезти его в Монголию, Сонам ​​Раптен и его помощники были вынуждены прятать его в южном Тибете еще на год.[47]

Его молодой подопечный был назначен настоятелем Дрепунга и погрузился в учебу, поэтому Сонам ​​Раптен, который управлял делами монастыря от его имени, привык за кулисами владеть властью престола.[48]

Монгольские походы в Тибет, 1632-1638 гг.

Король Цангпа Пюнцок Намгьел умер в 1620 или 1621 году, и ему наследовал его сын. Карма Тэнкьонг Вангпо.[47] Еще более воинственный и сектантский, чем его отец, после относительно мирного десятилетия он решил продлить свое правление и преследовал монастыри Гелугпа везде, где мог.[49] Чтобы обеспечить окончательную победу, в 1632 году он начал собирать «армию из тринадцати мириархатов [Тибета]» и в конце концов зачислил Чохту Хонг Тайджи и Лигден Хан, лидеры яростных, антигелугпа Чахар и Халха Монгольские племена как союзники. Они замышляли вторжение в Тибет, нападение на гелугпа и «уничтожение их» с помощью Бонпо, король Бери в Кхаме и армии царя Цангпы. Услышав об этом, настоятели и покровители Гелугпа в панике, понимая, что беззащитной школе Гелугпа угрожает нападение этих могущественных сил с трех разных сторон, созвали экстренную встречу с Сонам ​​Раптен, чтобы найти способ предотвратить исчезновение их секты. . Халха и Бон Доньо уже пытались объединить силы с Цангпа, чтобы «препятствовать коммерческому движению и путям паломничества и воровать у паломников». Само существование Гелугпа воспринималось как «масляная лампа, мерцающая на ветру».[50][51][52]

Эта важная конференция проходила в историческом доме под названием Тюдингне, где собирались покровители Ганден Пходранга.[53] Они сделали подношения оракулу Ламо Цангпа, ища гадания, чтобы разрешить их бедственное положение. Оракул посоветовал им «из-за их бессилия» обратиться за помощью к четырем племенам ойратских монголов.[54]

Поэтому собрание решило, что Сонам ​​Раптен и Гару Лоцава должны отправиться в Монголию, чтобы попросить эти племена, обращенные в гелугпа, прийти им на помощь. К 1634 году Сонам ​​Раптен завербовал Ойраты, Джунгары и урлуки, которые были столь же свирепы, как халкхи и чахары, и поклялись помочь. Вместе вожди племен делегировали Гушри Хан, Начальник ойратского Хошут племя, чтобы возглавить объединенную монгольскую армию Гелуг в Тибет для защиты Гелугпа. Сонам ​​Раптен вернулся в Лхасу с хорошими новостями, а Гушри Хан отправился в Тибет под видом паломника, чтобы разведать обстановку. В результате кампании в течение следующих 4 лет он и его армия устранили всех своих противников-гелугпа-монголов, в то же время став преданным «сердечным учеником» Далай-ламы. На церемонии, устроенной Далай-ламой в Лхасе в 1638 году, победивший Гушри был затем удостоен чести как «Религиозного короля и защитника буддизма».[4][55][56][57]

Архитектор Гелугпа / монгольского завоевания Тибета

Гушри Хан и Сонам ​​Раптен. С фрески в храме Джоканг в Лхасе. Фото: Брайан Дж. МакМорроу

Однако Сонам ​​Раптен остался недоволен. Теперь он был полон решимости направить победоносного союзника Гушри и его монгольскую армию против двух главных смертоносных политических и религиозных соперников и врагов растущей Лхасы Гелугпа: Доньо Дордже, Бонпо Царь Бери в До Кхаме на востоке, а затем режим Цангпа на западе. Доньо Дордже не только преследовал все буддийские школы, но, как утверждается, он заключил договор с Цангпа, чтобы атаковать Лхасскую Гелугпу с обеих сторон, чтобы сокрушить и уничтожить их раз и навсегда. Гушри Хан был готов сделать то, что предложил Сонам ​​Раптен, но Пятый Далай-лама запретил это. Он постановил, что уже было достаточно кровопролития и нет необходимости конкурировать и нападать на других тибетских лидеров или партии.[58]

Он бросает вызов Далай-ламе, идя на войну

Однако политически амбициозный Сонам ​​Раптен настоял на том, чтобы воспользоваться доступностью Гушри и его победоносной армии для установления большего господства Гелугпа.[59] Он отверг желание Далай-ламы мирного сосуществования; говоря, что Гелугпа подвергается неоправданным преследованиям, его видение мира заключалось в насильственном объединении страны под титульным руководством Пятого Далай-ламы вместо того, чтобы позволить ей оставаться раздробленной под руководством разных полевых командиров и религиозных лидеров. Утверждая, что все, чего не хватало Гелугпе, было сильным покровителем, он настаивал на том, чтобы в полной мере использовать преданную военную поддержку Гушри-хана, пока она доступна.[60]

Могущественный бонский царь Бери, Доньо Дордже враждебно относился ко всем буддистам, убил и заключил в тюрьму многих монахов и мирян всех школ Чамдо. Летом 1639 года Сонам ​​Раптен перед Далай-ламой и, не посоветовавшись с ним, сказал Качу Геньену Дондрубу отправиться к Гушри-хану с четкими инструкциями уничтожить Бери, а затем вернуться на свою базу в Амдо, добавив, что «никаких дальнейших конфликтов не будет. нас интересуют ». Однако, когда посланник отбыл, Сонам ​​Раптен сопровождал его по дороге, остановившись в Чабтенкхе, чтобы поговорить с ним наедине «на время двух чаепитий».[25][60][61]

К концу 1640 г. Бери король был разбит и убит после упорной кампании.[62] Чтобы провозгласить и отпраздновать победу Гушри, Сонам ​​Раптен поднял флаги благой вести в четырех направлениях вокруг Лхасы.[63] и заставил поднять «Великое Знамя Могущества и Удачи» у центральных западных ворот Лхасы, называемых Сапокган.[64]

Вскоре Сонам ​​Раптен предложил Гушри-хану двинуться в Цанг со своей армией и атаковать короля, но Далай-лама не согласился, заявив, что не хочет, чтобы больше людей убивали.[65] После победы над Доньо Дордже и освобождения пленников Далай-лама хотел, чтобы Гушри вернулся прямо в Монголию, взяв с собой свою армию, как и планировал Раптен. Сонам ​​Раптен, однако, уже обманул Далай-ламу, тайно отправив Гушри Хану дополнительные устные инструкции вместе с Качу Геньеном Дондрубом, чтобы тот пошел и разрушил истеблишмент Цангпа и Кагью после того, как расправился с царем Бери.[25][65][66] Ссылаясь на хитрость Сонама Раптена, разъяренному Далай-ламе пришло в голову, что «трель флейты» - его послание мира - превратилась в «свист стрелы» - инструкции для войны - когда Раптен наедине разговаривал с посыльный.[62] Это относится к традиционной тибетской практике, когда в ситуации, требующей соблюдения секретности, курьер передает дополнительное устное сообщение, которое противоречит письменному и отменяет его.[67]

Эти двое долго спорили безрезультатно, и, наконец, Далай-лама поручил Сонаму Раптену провести гадание на костях, что он и сделал перед божеством Пелденом. Результат показал, что атака на Цангпа сейчас будет успешной, но в долгосрочной перспективе будет вредна. Сонам ​​Раптен заявил: «Если стратегия окажется успешной, этого достаточно, потому что в конечном итоге все погибнут». Поэтому он принял краткосрочную перспективу и согласился на нападение Гушри на Цанг.[68]

Гражданская война между Лхасой и Цангом, 1641-42 гг.

Казнь царя бери в Чамдо[62] и покорил До Кхама, в начале 1641 года Гушри последовал его указаниям, и Раптен послал Тардонга, способного и высокопоставленного чиновника, чтобы тот провел его в Шигадзе.[25][69] Однако силы Цангпа были предупреждены. Король не пошел на помощь своему союзнику Доньо Дордже, когда Гушри-хан устранил его, но теперь он приступил к организации своей защиты. Пограничные посты охранялись, самые доблестные солдаты содержались в Шигадзе, складывались припасы, оружие и боеприпасы, а вокруг замка и монастыря был воздвигнут огромный частокол. К тому времени, когда Гушри прибыл туда, они были настолько хорошо подготовлены, что его люди не смогли прорвать осаду после целого года попыток. Сонам ​​Раптен был занят, путешествуя по провинции У, чтобы захватить или беспокоить районы, управляемые Цангпа, и он услышал от своих информаторов о неспособности Гушри захватить форт. Он послал замаскированного шпиона внутрь форта и сообщил, что его оборона настолько сильна, что прорвать осаду невозможно. Затем Раптен с покаянием попросил Далай-ламу пойти и выступить посредником в урегулировании, но лама, снова разгневанный, впервые резко заговорил с ним, обвинив его во всей этой неразберихе и сказав, что уже слишком поздно: «Теперь мы должны пройти через с этой войной, которую вы так неосторожно начали », - заключил он.[70][71][72]

Вступив в бой, Сонам ​​Раптен собрал армию тибетцев и за один день захватил замок Донгкар с помощью монахов из Серы и Дрепунга. Увидев это, целый ряд других удерживаемых Цангпа фортов сдались один за другим.[73] Он отказался от слегка завуалированного притворства Лхасы на нейтралитет в осаде и двинулся на Шигадзе, чтобы присоединиться к Гушри со свежей провизией, фуражом и оружием, помогая построить «гигантские катапульты». Усилия по осаде усилились, и к началу весны 1642 года оборона Цангпа была сломлена. Король и два его главных министра капитулировали, и все трое были заключены в тюрьму.[71][74] В этот момент Далай-лама был приглашен на инаугурацию своего правления над Тибетом в большом зале собраний замка Самдриптсе, и победоносные Гушри и Раптен выехали ему навстречу, в двух днях пути от Шигадзе.[75]

Окончательное устранение силы Цангпа

Вскоре после этого заключения Гарпон Япсе, последователь Кармапы, спровоцировал новое крупное восстание против нового правительства.[76] Его быстро растущая армия захватила город Гьянце и спровоцировала крупное восстание в районе Конгпо.[25][77][78] Сонам ​​Раптен и Гушри Хан должны были подавить восстание, их силы убили от 7000 до 8000 повстанцев в одном месте и захватили намного больше. Затем они двинулись по южному Тибету, подавляя сопротивление и оставшиеся силы повстанцев. В ходе этого они схватили официального повара Кармапы, некоего Джама Чойинга, на котором было обнаружено амулет с подробностями плана по ликвидации нового правительства и замене его сторонниками Цангпы и Кармапы. Это было письмо, приложенное к приказу Кармапы, в котором говорилось, что Гушри-хан и Сонам ​​Раптен должны быть убиты, а Панчен-лама и Далай-лама заключены в тюрьму в Конгпо.[79][80] В результате захваченный в плен царь Цангпа и его главные министры, последние остатки власти Цангпы и Кагью в Тибете, были казнены разъяренным Гушри-ханом, зашиты в воловьи шкуры и брошены в реку Цангпо, приговор зарезервирован в Тибет для мятежной знати.[76] Таким образом, народ наконец испытал мир[79] и после долгой кампании Карма Кагьюд и Цангпа встретили конец своего правления в Центральном Тибете от рук Сонама Раптена,[81] который «манипулировал и сочетал с такой тонкостью, мастерством и замысловатостью харизму Далай-ламы с военной мощью монголов».[82]

После полного устранения региональных конкурирующих держав Лхаса Гелугпа с помощью их монгольских воинов, управление всей страной было коренным образом реорганизовано «блестящей троицей» «Великого Пятого» Далай-ламы, Сонама Раптена и Гушри-хана.[83]

Фреска в монастыре Самье с изображением (слева) Гушри-хана, (в центре) Пятого Далай-ламы и (справа) Сонама Раптена. Фото: Ф. Поммаре.

Изменение названия с Rapten на Chöphel

Об этом говорится в тексте Кадрунга Норнанга. Рекорд десяти тысяч лет что после завершения в 1642 г. гелугпо-монгольского завоевания Тибета и во время принятия Сонамом Раптеном «руководства правительством в качестве регента»,

«он был известен как Чакдзо Сонам ​​Раптен или Ценжен Гьяле Чодзе. Впоследствии он изменил свое имя на Сонам ​​Чопель. Таким образом, эти три имени относятся к одному человеку. Когда он стал регентом, его назвали императором мира».[84]

В Дукула, всякий раз, когда Пятый обращается к нему по имени вместо титула («Жалнго»), он всегда использует «Сонам ​​Раптен».[85] Помимо Ричардсона, который следует примеру Пятого,[4] большинство других источников, включая Шакабпу, Дхондуп и Муллин, всегда называют его более поздним именем «Сонам ​​Чопхел» или подобным ему. Ричардсон предполагает, что, возможно, смена имени была произведена Гушри-ханом в 1637 году в связи с обменом титулами между тибетскими и монгольскими лидерами.[4] однако в источниках об этом нет упоминания,[86] напротив, утверждается, что титул, присвоенный Раптену в этом случае, был "Далай Чагдзо".[86] Согласно приведенному выше тексту, изменение на «Чёпель» произошло в 1642 году.

Де-факто правитель Тибета

Сонам ​​Раптен «принял на себя руководство правительством в качестве регента при Далай-ламе», как только последний был общепризнан в качестве титульного главы государства собравшимися тибетскими и монгольскими лидерами и массами на торжественной церемонии, проведенной в Самдраптсе (Шигадзе) замок в апреле 1642 г.[87]

В некоторых источниках говорится, что Гушри Хан был «королем Тибета» и что Раптен «Гушри Хан провозгласил регентом, ответственным за политическое управление».[88] Stein доходит до того, что заявляет, что был назначен Гушри губернатором и «навязан» Далай-ламе.[89] В соответствии с Ричардсон, Petech asserts Gushri appointed Rapten as 'minister-regent' to conduct civil affairs even before he 'offered the sovereignty to the Dalai Lama'; also that Туччи thought this was Gushri's way of controlling Tibet through Rapten, setting the stage for a power struggle between Gushri and a "crafty and ambitious" Dalai Lama; Tucci even describes Rapten as 'an insignificant character whom the Dalai Lama had no difficulty in dominating'. Richardson, however, considered it difficult to reconcile Rapten's unremittingly domineering pro-Gelugpa activity pre-1642 with a sudden lapse into nonentity from that date on.[81]

The accounts of Stein, Petech and Tucci are also offset by the facts that firstly, Rapten's successors (Depa Norbu, Trinley Gyatso, Lozang Thutop, Lozang Jinpa and Сангье Гьяцо ) were all appointed by the Dalai Lama himself[90][91] and none of them were as strong as Sonam Rapten.[92] Secondly in Дукула the Fifth Dalai Lama describes in detail the process of his own assumption of power before the great assembly at Samdruptse castle in 1642 without referring to Güshri Khan as being instrumental in it. In addition there is no reference at all about Sonam Rapten having any change in his previous status as his чагдзо, charged with day-to-day administrative and political matters on his behalf. After describing the assembly of Tibetan and Mongolian leaders and the masses of monks and lay people in the great hall of the castle, the Fifth Dalai Lama simply notes that "With these gifts, it was proclaimed that the political authority over the 13 Myriarchies of Tibet [i.e. the whole of Tibet], led by the estate of Samdruptse, were in their totality offered to me".[93]

On the contrary, having returned to Ü the Dalai Lama describes how Rapten exhorted him strongly to stay in Lhasa now (rather than at Drepung) and take over more political responsibilities from him, whilst still offering to continue to serve him and 'not do less than before'. The Dalai Lama, feeling "if only I could devote myself to [religious/philosophical] study", responded by flatly refusing to deal with anything administrative or political since he had "no capacity of doing anything, either mentally or physically".[39]

В Дукула, which is normally quite detailed and specific in such matters, there is no indication that Sonam Rapten underwent any change of status, duty or responsibility, during or after the Dalai Lama's assumption of full political and religious power over Tibet; Rapten is consistently framed as the ruler taking the pre-eminent role in political affairs.[94]

Although Gushri Khan and his successors are commonly referred to as 'Kings', they assumed a subservient position to those of the Dalai Lama and Sonam Rapten in formal seating arrangements; their status as 'Kings' seems to have referred more to their Mongol subjects than to the Tibetans. Gushri sent his troops to the Dalai Lama and Sonam Rapten whenever they were needed and had facilitated the establishment of the Dalai Lama's rule over Tibet, but by all accounts, Gushri "neither interfered in the administration nor tried to control its policies. All power and authority ultimately lay in the hands of the Dalai Lama, right up to the time of his death".[95]

Mullin also characterises the Dalai Lama's role as that of a 'figurehead', while Sonam Rapten acted as 'de facto ruler' and only referred matters to the Dalai Lama on major issues or when he was in doubt; which was not very often.[96]

His activities as ruler of Tibet

In 1643, Sonam Rapten began organising a census to be carried out, starting with the provinces of Tod to the north and Tsang to the east,[97] and formulating taxation laws.[98] He commissioned a detailed survey of the land and the population and gradually appointed officials to assess taxes.[79]

Construction of Potala Palace

In 1645 Sonam Rapten met with the Dalai Lama and Gushri Khan and they decided to construct the Дворец Потала. They visited the proposed site together and arranged consecration rituals to prepare for construction to begin.[99] The initial external structure of the 'White Palace' part was built over the next three years with the help of indentured labour from Ü Tsang and the Dalai Lama moved into it in 1649.[100]

His invasions of Bhutan

In 1643 when Sonam Rapten and Gushri Khan were visiting Lhodrak (an area adjoining the border with Bhutan) they heard that Монпа communities on Tibet's borders with Непал и Бутан were encountering problems from the Bhutanese.[101] This gave an excuse for what Richardson called Sonam Rapten's repeated invasions of Bhutan: "those frequent and unrewarding campaigns the Gelugpa regime thought it necessary to undertake against Bhutan as the bastion of the older sects."[90]

Modern Bhutan was founded by Нгаванг Намгьял из Друкпа Кагью school who fled Tibet in 1616 when faced with arrest by the Tsangpa King over a dispute about the authenticity of his claimed status as the incarnation of the Fourth Drukchen. Once welcomed into exile by the Bhutanese he assumed national leadership by popular acclaim and consolidated the Гималайский country in its modern form.[102]

Sonam Rapten's sectarian policies which were highlighted in 1652 by the Fifth Dalai Lama's decree proscribing them[43] indicate the possibility that the over-ambitious Rapten wished to subdue and assimilate Bhutan into Tibet in order to convert 'wayward' Drukpa Kagyu followers to the Gelugpa tradition, while also bringing Bhutan itself under Ganden Phodrang control. Until then, his Mongol army had been invincible, defeating all anti- or non-Gelugpa leaders in Lhasa, Ü, Amdo, Kham, Tsang, Kongpo and elsewhere in southern Tibet. Bhutan must have seemed an easy target by comparison.[90]

The 1644 expedition

In 1644 Sonam Rapten therefore despatched an expeditionary force of 700 Mongolians plus Tibetan forces into Bhutan, on the excuse of assisting the Monpas, but they found the southern passes were heavily fortified by Bhutanese forces. Though Rapten's army soon captured Kawang Dzong, the soldiers were unaccustomed to the terrain and the climate and the army suffered defeat and humiliation at the hands of the Bhutanese,[99] shattering the myth of the Mongolian fighters' invincibility.[97] After surrendering, Tibet's three leading officers were held hostage in order to guarantee non-aggression.[103] Weapons, armour, equipment, supplies and animals were all confiscated. The disarmed soldiers, however, were escorted back to the Tibet border and freed by the Bhutanese.[104][105]

In 1646 Sonam Rapten negotiated a peace treaty with Bhutan to release the hostages. The previous status quo and original borders were restituted and both sides committed themselves to harmonious coexistence. The Bhutanese also undertook to pay annual tribute of "the rich offering of rice" which they had previously made to the Tsangpa King to the Ganden Phodrang instead.[106][107]

The 1648 invasion

The hostages were sent back "with gifts" in 1647, as agreed, but early in 1648 Sonam Rapten broke the 1646 treaty by ordering a new, three-pronged invasion of Bhutan with his brother Депа Норбу in command of the main army. It was supposedly a well-organised and well-prepared expedition.[108][109]

This attempt met with an even worse fate that the first one with Norbu's column 'escaping in terror', causing the other columns to retreat as well. Again, most of the armour, weapons and supplies were lost to the Bhutanese. This embarrassing defeat was considered a 'disgraceful' one in Tibetan history and Norbu was accused of 'secret dealings' (i.e. treachery) with the Bhutanese.[107][109][110]

В Дукула the Dalai Lama notes that the invasion plan was proceeding well when Norbu "precipitously deserted and ran away, losing his saddle and most of his armaments" and necessitating a difficult withdrawal to be made by the other two armies. Gushri and Sonam Rapten returned to Lhasa after monitoring the Bhutan campaign from the border.[110]

The 1656 invasion

See section below on "His last years".

Use of magical means, the occult and oracles in the Bhutanese campaigns

Ngawang Namgyal's success and his decisive victories over the Tibetan attempts to subdue Bhutan in 1644 and 1648 [he died in 1651][111] were attributed to his effective use of occult powers, rather than to superior Bhutanese prowess in battle alone.[112] Namgyal's biography by Pelden Gyatso gives graphic details of how rites performed by the Bhutanese protected them in the second invasion (1648) and caused the well-armed Tibetan forces to be repelled and routed.[113]

Proof that such means were both used and feared is also found in the terms of the peace treaty signed between Bhutan and the Tsangpa King after the latter's failed invasion of Bhutan in 1639, in which Ngawang Namgyal's only concession to the Tsangpa was "to promise to forego further acts of black magic in the event of a satisfactory conclusion to the dispute". In return for this promise alone, the Tsangpa King completely capitulated, even ceding a piece of his territory to Bhutan in addition.[114]

Similarly, as a last resort during the 1639-42 Tibetan civil wars, Sonam Rapten had employed the use of magic rituals. Being a Gelugpa supremacist it was with reluctance that he requested Nyingma rituals to be performed by the Fifth Dalai Lama and his 'root guru', the renowned Ньингма master Zur Choying Rangdrol, to apparent great effect (see next section for details).[115][116]

Again, in 1650 or 1651, Sonam Rapten requested Zur to arrange just such an occult rite against Bhutan at Phagri (near the border), a ritual which was said to have soon caused the death of his arch-enemy, the master of magic, Drukpa Kagyu chieftain Ngawang Namgyal. On his sudden death from unknown causes four month later (although his death was kept a secret for 50 years[117]), Sonam Rapten complimented Zur and his assistant on the efficacy of their magical rites, saying "Signs were quickly produced!"[118]

Divinations and prophecies elicited from spirit oracles via their mediums also played an essential part in these struggles and some Tibetan failures in Bhutan are said to have occurred after the oracle's advice was sought but its warnings were ignored.[119]

Sectarian policies - countered by Fifth Dalai Lama

Although during his youth the Dalai Lama was consistently friendly and conciliatory towards the Tsangpa King, sectarian friction between the Kagyupa in Tsang and the Gelugpa in Ü under Sonam Rapten nevertheless continued to simmer until it boiled over into the civil war of 1641-42.[120]

At the same time Sonam Rapten had to deal with Donyo Dorje, the Bonpo King of Beri in Kham who was the sworn enemy of all Buddhist schools and whose particular hatred for the Gelugpa made him even tougher. He had persecuted, killed and imprisoned many lamas, monks, officers and laymen of the Gelugpa, Karmapa, Drugpa, Drikhungka and Taglungpa schools.[121] Against Sonam Rapten and his Lhasa Gelugpa, Dorje was a military ally of the Tsangpa King, who had encouraged Dorje to attack Gelugpa monasteries in Kham, such as Lithang, and to persecute the monks there.[122] Then in 1629 someone leaked a confidential message, carried by a merchant called Dralha Jengyidong, from the Beri King to the Tsangpa King confirming their agreement to secretly raise their armies in order to attack the Lhasa Gelugpa from both sides the following year, hopefully putting an end to the Gelugpa school for once and for all.[123][124][125][126]

Sonam Rapten was a staunch Gelugpa fanatic. He frowned upon the lifelong interest in non-Gelugpa religious traditions expressed by the Fifth Dalai Lama, whose earliest childhood memories from home were of traditional rituals, which he imitated, making тормы and pretending to play ritual instruments; he was fascinated by Bonpo tantrists rather than worldly matters and liked listening to Indian yogis talk, and stories of gods, ghosts and spirits. In fact, the Dalai Lama considered himself to have been reborn from ‘a black tantrist or a hungry Indian teacher’. By the time he reached 20 his growing attraction to magic ritual led him to study the magic tantric rites of the Nyingma tradition under the renowned Nyingma ritual master Zur Choying Rangdrol. Then in 1638, when he took full Gelugpa ordination, Sonam Rapten put his foot down and insisted that his studies under the Nyingma master must now be curtailed. The young Dalai Lama reluctantly deferred to him and stopped his non-Gelugpa activities.[127][128]

Despite his fanaticism, however, Sonam Rapten was also a pragmatist. Two years later, in 1640, he was begging the Dalai Lama to carry out suitable magic Nyingma rituals to help defeat Donyo Dorje. On learning of the Beri King's secret alliance with the Tsangpa King against the Lhasa Gelugpa he had sent Güshri and his Mongol army to Kham to pre-empt their plot. The Dalai Lama had not agreed to this attack and at first he refused to help, making various excuses and pointing out that Rapten did not approve of magic rituals, having earlier curtailed his studies of them under Zur. Perhaps sardonically, he suggested Sonam Rapten should do the Gelugpa rite of Yamantaka, the wrathful form of Manjushri. Losing patience, Sonam Rapten pointed out that the practice of Yamantaka had failed to prevent the disastrous attacks on Lhasa by the Tsangpa forces in 1618. He expressed his contempt for Nyingma practices telling him curtly: “So practise Nyingma, then! The proverb says: ‘If it heals the wound, even dog fat is fine!’” On this, the Dalai Lama comments wryly in his Дукула: “Another proverb says: ‘When one needs stone, it is the Lord of Stone; when not, it is merely a lump of rock!’” In any case he relented, consulted Zur and performed an elaborate rite, which seems to have been successful. The Bonpo King was duly defeated and executed and all his prisoners released.[127][129][130]

The Dalai Lama firmly opposed an attack on Tsang, pointing out that the persecution that Sonam Rapten complained about so much was merely retaliation for the Gelugpa’s past aggressive actions and provocative behaviour against the other schools; they had brought it upon themselves, he said, adding "the lamas of the Сакья, Кармапа и Джонанг schools were the Tsangpa King’s three root-gurus, so why should we vie for their position?"[131]

But Sonam Rapten took no notice. He was supposed to have instructed Güshri Khan to return to Amdo with his army after defeating Donyo Dorje, but now that war was won his deception was revealed. Behind his master’s back he had authorised Güshri to attack and destroy the Tsangpa King and his anti-Gelugpa religious allies instead of retiring to Amdo. Soon, when things were again not going as well as Sonam Rapten hoped, the Dalai Lama, with Zur, was having to carry out more magic Nyingma rituals to support the rash aggression and avoid defeat.[132][133]

After the rebellion in Kongpo was quelled in 1642, with Sonam Rapten's approval thirteen monasteries in Kongpo and in Tsang were closed down by order of the Dalai Lama as political punishment for their military support of the rebellion. This was done to ensure future national stability and to dissuade monks from monasteries of all schools from breaking their vows by engaging in warfare. These 13 included Kagyu monasteries affiliated to the Tsangpa King as well as the prestigious Джонангпа Monastery, probably Tagten Damcho Ling (rtag brtan dam chos gling) which was founded by Таранатха in 1615, closed down in 1642 and re-opened as a Gelugpa monastery called Ganden Phuntsok Ling in 1650. The Karmapa himself felt obliged to flee to the far east of Tibet and wandered abroad and in the provinces for the next 20 years.[134][135][136]

The Dalai Lama himself was completely non-sectarian. He had various teachers belonging to the Nyingma, Kagyu and Sakya traditions, much to the distaste of many Gelugpa purists especially Sonam Rapten.[137][138][139] Not only that but he was the first Tibetan Buddhist leader to recognise the Yungdrung Bon as Tibet’s native religion and describes it as being the “holder of secret mantras ” when he issued the edict to appoint Сангье Гьяцо as the Desi in 1679, addressing all the people of Tibet including "The Everlasting Bon, holder of the secret mantras".[140] He even gave a tract of land to Muslim traders so they could practise their religion when in Tibet[138] and eventually he legally banned sectarianism in Tibet by issuing a decree to proscribe it (see below),[141] passing laws to ensure freedom of religion. He kept a Bonpo lama in his entourage to ensure the interests of the Bonpo were properly upheld.[138]

After the 1648 invasion of Bhutan, however, more Kagyu monasteries were seized and converted to Gelugpa but the reasons for this are unclear.[142] It seems that the Gelugpa administration headed by Sonam Rapten definitely carried out sectarian activities and persecuted other schools, at least until the Fifth Dalai Lama issued his decree forbidding all such sectarianism just before his departure to meet the Шунжи Император in the summer of 1652.[43] The emperor had sent several envoys to Lhasa to invite the Dalai Lama to Beijing from 1649 onwards. He finally accepted and set off in 1652, accompanied as far as Nyuklé Lating by Sonam Rapten.[143] Four days earlier, at Gekya-ngo, he had given a list of parting instructions to Sonam Rapten, described in Дукула следующее:

“Around this time, the adepts of the Сакья, Кагью и Ньингма schools were not allowed to wear hats in their own way, and it was intended that their religious affinities would gradually be converted to the Gelug. Many of our major and minor figures had given their approval for this and even made pleas (for this policy). If this was going to serve the interests of our school [the Gelugpa], it would most likely be good to have a unified school. However, to have a unified [merged] school would be beneficial neither to our own school nor to the others. In the long run it would come to: “Whatever one does, the results of that action will ripen”. Therefore this was a gross policy that needed to be renounced, because there was little purpose in it: no conversion of the schools should be undertaken and no hat style to be changed; the bad example of the big schools preventing the small ones from recruiting new monks was to be discouraged; the temples that were built to tame the grounds of the borderlands and their peripheries were to be restored; to establish rituals that would be beneficial to the people of Tibet... (etc.)"[141]

With this decree, the Dalai Lama accused Sonam Rapten and his subordinates (referred to as "Many of our major and minor figures [who] had given their approval for this and even made pleas (for this policy)") of implementing sectarian policies, and ordered him and them to cease and desist: monks from sects other than the Gelugpa had not been allowed to wear their traditional style of hats that showed which sect they belonged to; there were mechanisms in place to systematically convert and absorb the other sects into the Gelugpa so they would disappear; there was a ban in place to prevent other sets from recruiting new monks; and there was a ban on maintenance of temples built by pre-Gelugpa sects to "tame the ground" on Tibet's borderlands and they needed restoration. All these measures can be fairly ascribed to Sonam Rapten’s influence.[43]

When the Fifth Dalai Lama returned from Beijing 17 months later in December 1653, he was met at Gamo,[144] six days travel from Lhasa,[145] by Sonam Rapten amongst a group of not only Gelugpa lamas but also "the lamas and incarnations of (the Gelugpa), Drigung Kagyü and Taklung Kagyü and so forth".[146] This indicates that Sonam Rapten had taken the decree to heart and mended his sectarian ways. In addition, as mentioned in the Karmapa’s biography, following a petition by Гьялцаб Ринпоче the twenty-one most important Kagyu monasteries that had been seized by the Geluk in 1648, including Цурпху и Янпачен, were given back to the school soon after Lobzang Gyatso's return.[147]

Его последние годы

Sonam Rabten and Gushri Khan sitting at a teaching most likely being given by the Fifth Dalai Lama. From a mural at the Potala Palace, Lhasa, Tibet.

Sonam Rapten, in general, continued to dominate the Dalai Lama and Tibetan political affairs until his death in 1658. Until Güshri Khan died in 1655, as a pious and devoted disciple of the Dalai Lama he made his troops and advice freely available to Sonam Rapten in their joint collaboration. This ensured the authority of the Dalai Lama was maintained over the widest unified Tibetan Kingdom established since the time of Лангдарма в 9 веке.[78]

According to Richardson's reading of Дукула, however, Sonam Rapten after living a strenuous life "devoted himself more to religion than to politics" during his last few years. His prestige may have suffered, mused Richardson, from the serial failures of his attempts to invade and conquer Bhutan since these failures were ascribed to the shortcomings of his close relative and assistant Depa Norbu.[90]

His last invasion of Bhutan, 1656-57

Sonam Rabten’s last invasion of Bhutan was explained, according to Шакабпа, as follows: “[In 1657] A Bhutanese chieftain, Chosje Namkha Rinchen, who had close contacts with Tibet, was killed, along with 20 members of his family, by his enemies. As a result, Tibetan troops were once again sent into Bhutan, and although no details are available, this campaign apparently achieved more success than earlier ones”.[148]

Considering that Shakabpa states his main source for this period is Дукула,[149] where several pages full of details about the invasion are available, and where there is no indication that the campaign succeeded in any way, his above comments are puzzling. It is also stated in the most detailed accounts (Дукула и Карма Пуншо ) that the invasion was launched not as Shakabpa claims in 1657 but in mid-1656.[150][151]

Дукула описывает Chosje Namkha Rinchen incident as happening at Tromo in the Chumbi valley, but as a post-war event early in 1658 rather than as a 1657 казус белли as postulated in Shakabpa.[152] The Fifth Dalai Lama wrote in mid-1656 that another invasion of Bhutan was “about to be launched”, but no justification for the attack is given.[153] The Bhutanese assumed that it was “mainly an act of revenge by the Tibetan ruler Sonam [Rapten] for the disgraceful defeat he suffered in 1649”; they believed that he “wished to put Bhutan under Tibetan Gelugpa hegemony”. They also suspected that the Tibetans feared Bhutanese prowess with occult powers which, the Bhutanese claimed, had caused the death of Гушри Хан в 1655 г.[154]

The invasion started late in the summer of 1656. Desi Sonam Rapten and retinue went to Tsang to supervise and ‘everyone felt apprehensive’.[155] Depa Norbu became ‘involved in a secret plot’ which indicates he was working as a Bhutanese agent or mole, and he tried unsuccessfully to persuade the Fifth Dalai Lama to make Rabten delay or canel the attack.[156]

Sonam Rapten’s insistence brought predictable results. After a year of guerrilla tactics by the defenders in the jungles and ravines of Bhutan, Norbu’s troops had to retreat after being bogged down, succumbing to sickness and low morale.[157] Though advances were made by the other columns Norbu wasted their advantage and "made no effort to advance and employed cowardly delaying tactics" while his men wasted away through epidemics. He also fell out with his brave Mongolian generals at the end and was said to have murdered one of them by poison. The invasion failed as miserably as the first two had and Tibet suffered yet another ignominious defeat. Sonam Rapten and the Mongolian Princes who had been monitoring the invasion from the border area returned to Lhasa with survivors late in the summer of 1657 and although negotiations for a truce continued for several years, nothing came of them.[158]

Sonam Rapten, being Norbu’s elder brother, pretended not to hear about his probable heir's many failings but eventually he was compelled to react and censure him due to "the proliferation of negative reports about (his) deceptive behaviour".[119]

That winter, people started expressing concerns about Sonam Rapten growing old, so the Dalai Lama ordered extensive prayers and rituals to be done for his health and long life. Even so in early spring 1658, on the 3rd day of the 3rd Tibetan month Sonam Rapten was taken ill and died following an epileptic fit. Ему было 63 года.[159]

Funerary rituals, tributes and succession

Despite their disagreements about wars and sectarianism, the Dalai Lama respected Sonam Rapten and his achievements. When Rapten died in the spring of 1658, the Dalai Lama's immediate reaction was to hush up the death for over a year for political reasons of succession.[160] At the same time, he arranged extensive offerings and rituals to be done for Rapten’s welfare as if he were still alive. When the death was announced publicly some 13 months later he ordered and oversaw many more weeks of intensive funerary rituals in his honour, making extensive offerings to over 125,000 monks to the cumulative value of no less than 14,000 tons of barley grain. These offerings, listed item by item over several pages, included, for example, over 50 kilos of gold, 44,000 bolts of different kinds of cloth, including 498 of silk and over 65,000 special ceremonial scarves.[161]

In contrast to these substantial physical offerings he pays somewhat vague verbal tribute to Sonam Rapten's achievements in his Дукула without actually mentioning anything specific, saying: "[Sonam Rapten] took on not only many troubles for the sake of the Gelug, but also performed other extensive activities that are undeniable and known to all." He then compared him to King Ralpachen, правитель Тибетская Империя at its zenith in the 9th century, who was "a man of divine manifestation" and who allotted seven households to each monk, adding "of course we cannot judge the activities of a person like him". By way of contrast, with regard to Sonam Rapten he remarks that "it is true that people can judge the meritorious work of an ordinary local ruler". He then puts him in proper perspective, saying "many Treasurers of great lamas were like the ordinary people (who) cared little about meritorious work"; after the death of such people "not much accompanied their departure". This was clearly not the case with Sonam Rapten.[162]

Sonam Rapten was succeeded by his younger brother, Депа Норбу, who was appointed as the Fifth Dalai Lama's second Desi or Regent in the summer of 1659.[163]

Рекомендации

  1. ^ Karmay 2014, p.3
  2. ^ Gyatso 1652, f.27b
  3. ^ Karmay 2009, p. 509
  4. ^ а б c d е ж грамм час Richardson 1998, p. 447
  5. ^ Муллин 2001, с. 112
  6. ^ Gyatso 1652, f.46b
  7. ^ Gyatso 1652, f.50a-b
  8. ^ Шакабпа 1984, стр. 91
  9. ^ Kapstein 2006, pp. 130-134
  10. ^ Mullin 2001, p.196
  11. ^ а б Шакабпа 2010, стр. 328
  12. ^ а б Капштейн 2006, стр. 135
  13. ^ Шакабпа 2010, стр. 328, note 3, pp. 375 & 1141, Drakgön Könchog Tenpa Rapgyé, Ocean Annals, vol.1 70-3, Religious History of Domé, mdo smad chos 'byung deb ther rgya mtsho, TBRC #W28064
  14. ^ а б Karmay 2014, p.46
  15. ^ а б c d Шакабпа 2010, стр. 331
  16. ^ Karmay 2009, p. 506
  17. ^ Шакабпа 2010, стр. 315
  18. ^ Dhondup 1984, pp. 13-14
  19. ^ Муллин 2001, с. 189
  20. ^ а б Шакабпа 1984, стр. 101
  21. ^ Kapstein 2006, pp. 135-136
  22. ^ Муллин 2001, с. 190
  23. ^ Karmay 2009, pp. 506-7
  24. ^ Karmay 2009, p. 507
  25. ^ а б c d е ж грамм час Richardson 1998, p. 427
  26. ^ Karmay 2014, pp. 46-47
  27. ^ Karmay 2014, chapters 4-30
  28. ^ Dhondup 1984, p.15
  29. ^ "Short Biographies of the Previous Dalai Lama". HH Dalai Lama.
  30. ^ Кармай 2014, стр. 48
  31. ^ Муллин 2001, с. 191
  32. ^ а б Mullin 2001, pp. 198-199
  33. ^ Шакабпа 2010, стр. 332
  34. ^ Karmay 1988, p. 28
  35. ^ Shakabpa 1984 p. 106 и далее
  36. ^ Karmay 2014, Chapters 4-30
  37. ^ Richardson 1998, p. 449
  38. ^ Richardson 1998, p. 444
  39. ^ а б Кармай 2014, стр. 172
  40. ^ Кармай 2014, стр. 406
  41. ^ Karmay 2014, pp. 335-336
  42. ^ Shakabpa 1984, pp. 106-108
  43. ^ а б c d Karmay 2014, pp. 269-270
  44. ^ Shakabpa 1984, pp. 100-101
  45. ^ Dhondup 1984, pp. 15-16
  46. ^ Dhondup 1984, pp. 16
  47. ^ а б Шакабпа 1984, стр. 102
  48. ^ Karmay 1988, p. 7
  49. ^ Муллин 2001, с. 196
  50. ^ Shakabpa 1984, pp. 102-103
  51. ^ Дхондуп 1984, стр. 17
  52. ^ Шакабпа 2010, стр. 323 and pp. 333-335
  53. ^ Шакабпа 2010, стр. 53, note 103, p. 103
  54. ^ Шакабпа 2010, стр. 285
  55. ^ Shakabpa 1984, pp. 103-105
  56. ^ Dhondup 1984, pp. 18-20
  57. ^ Shakabpa 2010, pp. 335-338
  58. ^ Dhondup 1984, pp. 20-21
  59. ^ Richardson 1998, p. 388
  60. ^ а б Шакабпа 1984, стр. 106
  61. ^ Кармай 2014, стр. 148–149
  62. ^ а б c Шакабпа 2010, стр. 340
  63. ^ Шакабпа 2010, стр. 341
  64. ^ Шакабпа 2010, стр. 52
  65. ^ а б Шакабпа 1984, стр. 107
  66. ^ Дхондуп 1984, стр. 21 год
  67. ^ Шакабпа 1984, стр. 107, note 11
  68. ^ Шакабпа 2010, стр. 342
  69. ^ Shakabpa 1984, 108-109
  70. ^ Shakabpa 2010, p.344-345
  71. ^ а б Shakabpa 1984, pp. 109-110
  72. ^ Дхондуп 1984, стр. 23
  73. ^ Шакабпа 2010, стр. 345
  74. ^ Dhondup 1984, pp. 21-25
  75. ^ Shakabpa 1984, pp. 110-111
  76. ^ а б Дхондуп 1984, стр. 26
  77. ^ Richardson 1998, p. 353
  78. ^ а б Richardson 1998, p. 389
  79. ^ а б c Shakabpa 2010, pp. 348-349
  80. ^ Karmay 2014, pp. 175-176
  81. ^ а б Richardson 1998, p. 448
  82. ^ Дхондуп 1984, стр. 29
  83. ^ Richardson 1998, p. 428
  84. ^ Шакабпа 2010, стр. 348, note 31, pp. 376 & 1144: Kadrung Norgyé Nangpa Wangdü Tsering, khri lo tham deb, TBRC #W23160
  85. ^ Кармай 2014, стр. 46 и далее
  86. ^ а б Кармай 2014, стр. 130
  87. ^ Shakabpa 2010, pp. 347-348
  88. ^ Дхондуп 1984, стр. 25
  89. ^ Штейн 1972, стр. 83
  90. ^ а б c d Richardson 1998, p. 450
  91. ^ Шакабпа 2010, стр. 1133
  92. ^ Муллин 2001, с. 210
  93. ^ Кармай 2014, стр. 166
  94. ^ Karmay 2014, Chapter 16, especially pp. 166, 172
  95. ^ Шакабпа 1984, стр. 124
  96. ^ Муллин 2001, с. 206
  97. ^ а б Shakabpa 1984, p.112
  98. ^ Dhondup 1984, pp. 27-28
  99. ^ а б Шакабпа 2010, стр. 350
  100. ^ Шакабпа 2010, стр. 351
  101. ^ Shakabpa 2010, pp. 349-350
  102. ^ Phuntsho 2013, pp. 158-162
  103. ^ Шакабпа 2010, стр. 350, quoting Extensive Biography of Ngawang Namgyal by Pelden Gyatso, f114-na-4
  104. ^ Phuntsho 2013, pp. 244-245
  105. ^ Шакабпа 2010, стр. 350-351
  106. ^ Shakabpa 2010, pp. 351-352
  107. ^ а б Шакабпа 1984, стр. 113
  108. ^ Phuntsho 2013, pp. 245-247
  109. ^ а б Шакабпа 2010, стр. 352
  110. ^ а б Кармай 2014, стр. 215
  111. ^ Phuntsho 2013, pp. 244-249
  112. ^ Aris 1979, pp. 230-231
  113. ^ Shakabpa 2010, pp. 352-353, quoting Extensive Biography of Ngawang Namgyal by Pelden Gyatso, f135-na-6
  114. ^ Aris 1979, p. 223
  115. ^ Karmay 2014, pp. 149-152, Chapter 15
  116. ^ Dudjom 1991, pp. 682-683
  117. ^ Imaeda, 2013
  118. ^ Кармай 2014, стр. 235
  119. ^ а б Шакабпа 2010, стр. 361
  120. ^ Karmay 1988, pp. 7-8
  121. ^ Dhondup 1984, pp. 21-22
  122. ^ Шакабпа 1984, стр. 103
  123. ^ Кармай 2014, стр. 151 (Dukula pp. 197-198)
  124. ^ Дхондуп 1984, стр. 20
  125. ^ Shakabpa 1984, pp. 105-106
  126. ^ Shakabpa 2010, pp. 338-339
  127. ^ а б Karmay 1988, p. 8
  128. ^ Karmay 2014, pp. 7, 8, 45, 121, 127, 134
  129. ^ Karmay 2014, pp. 147-154
  130. ^ Дхондуп 1984, стр. 22
  131. ^ Кармай 2014, стр. 148
  132. ^ Karmay 1988, pp.9, 29
  133. ^ Karmay 2014, pp. 154, 157-158, 160-161
  134. ^ Mullin 2001, pp. 207-208
  135. ^ Dhondup, 1984, p. 27
  136. ^ "Takten Damcho Puntsok Ling Monastery". Фонд Джонанг. Фонд Джонанг. Получено 28 марта 2017.
  137. ^ Дхондуп 1984, стр. 27
  138. ^ а б c Муллин 2001, с. 208
  139. ^ Amongst his non-Gelugpa teachers listed in the Collected Works of the 5th Dalai Lama, TBRC, W294-1813, 1814 were: Zur Choying Rangdrol (1604-1657), Nyingma; Khonton Paljor Lhundrub (1561-1637), Nyingma and Gelug; Rigdzin Ngaggi Wangpo (1580-1639), Nyingma; Gonpo Sonam Chogden (1603-1659), Sakya; and Tratshangpa Lodroe Choggi Dorje (1595-1671), Sakya. He also wrote biographies of all these non-Gelugpa masters. In addition he adopted the Drigung Kagyu hierarch Chöki Drakpa (Chos kyi grags pa 1595-1659) as his teacher, as described in Karmay 2014, page 370 et seq.
  140. ^ Richardson 1998, pp. 441, 444
  141. ^ а б Кармай 2014, стр. 270
  142. ^ Шакабпа 2010, стр. 353
  143. ^ Shakabpa 2010, pp. 353-354
  144. ^ Кармай 2014, стр. 324
  145. ^ Шакабпа 1984, стр. 117
  146. ^ Шакабпа 2010, стр. 358
  147. ^ Richardson 1998, pp. 354, 428 and 511, in Richardson's translation of the 10th Karmapa's biography
  148. ^ Шакабпа 1967, стр. 118
  149. ^ Шакабпа 2010, стр. 375
  150. ^ Karmay 2014, pp. 367-381
  151. ^ Phuntsho 2013, pp. 261-263
  152. ^ Кармай 2014, стр. 381
  153. ^ Кармай 2014, стр. 367
  154. ^ Phuntsho 2013, p. 247
  155. ^ Кармай 2014, стр. 368
  156. ^ Кармай 2014, стр. 369
  157. ^ Phuntsho 2013, pp. 247-248
  158. ^ Karmay 2014, pp. 374-375
  159. ^ Karmay 2014, pp. 383-384
  160. ^ Кармай 2014, стр. 384-395
  161. ^ Кармай 2014, стр. 395-402
  162. ^ Кармай 2014, стр. 399
  163. ^ Кармай 2014, стр. 403

Источники

  • Сотрудники. "The Dalai Lamas: Yonten Gyatso". The Office of His Holiness The Dalai Lama. Архивировано из оригинал на 2012-10-16. Получено 2010-02-04. Office web site of His Holiness the 14th Dalai Lama of Tibet.
  • Aris, Michael (1979). Bhutan: The Early History of a Himalayan Kingdom. Warminster, UK: Aris & Phillips Ltd. ISBN  0856680826
  • Dhondup, K (1984). Водяной конь и другие годы. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives History Series.CS1 maint: ref = harv (связь)
  • Дуджом Ринпоче (1991). The Nyingma School of Tibetan Buddhism. Translated by Gyrume Dorje. Wisdom Publications, Somerville, MA, USA. ISBN  9780861710874
  • Кармай, Самтен Г. (1988). Secret Visions of the Fifth Dalai Lama. Публикации Serindia, Лондон. ISBN  0906026202
  • Кармай, Самтен Г. (1998). The Fifth Dalai Lama and his Reunification of Tibet (F. Pommaret, ed., Lhasa, Terre du Divin, Geneva: Olizane, 1997, pp. 87–104. Translated from French by V. Martin). Chapter 29 of: The Arrow and the Spindle, Studies in History, Myths, Rituals and Beliefs in Tibet. Revised edition 2009. Kathmandu, Nepal, Mandala Book Point. ISBN  9789994655106.
  • Кармай, Самтен Г. (2005). The Great Fifth - International Institute of Asian Studies, Leiden, Netherlands; Newsletter #39 Winter 2005, pp. 12–13.
  • Karmay, Samten G. (Translator) (2014). Trulwai Roltsai; The Illusive Play ["Dukula"]: The Autobiography of the Fifth Dalai Lama. Публикации Serindia. Чикаго. ISBN  978-1-932476675.
  • Lobsang Gyatso, 5th Dalai Lama (1652). Biography of Yonten Gyatso, 4th Dalai Lama. "Jig rten dbang phyug thams cad mkhyen pa yon tan rgya mtsho dpal bzang po’i rnam par thar pa nor bu’i ‘phreng ba". Tibetan Buddhist Resource Centre. W294-1813-eBook.pdf
  • Муллин, Гленн Х. (2001). Четырнадцать Далай-лам: Священное наследие реинкарнации. Издатели Clear Light. Санта-Фе, Нью-Мексико. ISBN  1-57416-092-3
  • Phuntsho, Karma (2013). История Бутана. Vintage Books/Random House, India. ISBN  978-8184004113
  • Richardson, Hugh E. (1998) High Peaks, Pure Earth; Collected Writings on Tibetan History and Culture. Публикации Serindia, Лондон. ISBN  0906026466
  • Шакабпа, Tsepon W.D. (1967), Tibet: A Political History. Нью-Йорк: Издательство Йельского университета и (1984), Сингапур: Публикации Потала. ISBN  0961147415.
  • Шакабпа, Цепон В.Д. (2010). Сто тысяч лун. An Advanced Political History of Tibet (2 volumes). Лейден (Нидерланды), Бостон (США): Библиотека тибетских исследований Брилла. ISBN  9789004177321.
  • Stein, R. A. (1972). Тибетская цивилизация (Англ. Ред.). Стэнфорд, Калифорния: Stanford Univ. Нажмите. ISBN  0-8047-0901-7.CS1 maint: ref = harv (связь)
  • Tucci, Giuseppe. 1949. Tibetan Painted Scrolls. Rome: La Libreria dello Stato , vol. 1
  • Yoshiro Imaeda (2013). The Successors of Zhabdrung Ngawang Namgyel: Hereditary Heirs and Reincarnations. Thimphu: Riyang Books. ISBN  978-99936-899-3-5.
  • Pelden Gyatso, Extensive Biography of Bhutan’s Ngawang Namgyal, Song of the Cloud of Dharma, ’brug chen ngag dbang rnam rgyal gyi rnam thar rgyas pa chos kyi sprin chen po’i dbyangs, TBRC #W30164, 114-na-4, 135-ba-6.
  • Petrül Ogyen Jikmé Chökyi Wangpo, dpal sprul o rgyan ‘jigs med chos kyi dbang po. Sun Illuminating Chronology, bstan rtsis ‘byed snang ba, TBRC W24850(?), f.13-ba-1.
  • Drakgön Könchog Tenpa Rapgyé, Ocean Annals, vol.1 70-3, Religious History of Domé, mdo smad chos 'byung deb ther rgya mtsho, TBRC #W28064
  • Kadrung Norgyé Nangpa Wangdü Tsering, Record of Ten Thousand Years, khri lo tham deb, TBRC #W23160
  • Lobsang Gyatso, Fifth Dalai Lama (1652). Biography of Yonten Gyatso, 4th Dalai Lama. "Jig rten dbang phyug thams cad mkhyen pa yon tan rgya mtsho dpal bzang po’i rnam par thar pa nor bu’i ‘phreng ba". TBRC #W294-1813-eBook.pdf, f.27b, f.46b, f.50a-b.
  • Дези Сангье Гьяцо, sde srid sangs rgyas rgya mtsho, Garland of Golden Lapiz Lazuli, Religious History of the Yellow Hat [Gandenpa] [dga’ ldan] zhwa ser chos ‘byung baidur ser po’i phreng ba, TBRC #W8224, 314-na-5
  • Dorjé Dzinpa Peljor Lhündrup, Chariot of Faith for those in the Fortunate Aeon f.28-ba-6.
  • Sumpa Khenpo Yeshé Peljor, sum pa mkhan po ye shes dpal ‘byor. History of the Blue Lake, the New Song of Brahma, mtsho sngon gyi lo rgyus tshangs glu gsar snyan, TBRC W29970
  • First Panchen Lama, Lozang Chökyi Gyeltsen, pan chen blo bzang chos kyi rgyal mtshan. Autobiography: Garland of Jewels Which Clearly Indicates Codes of Conduct, spyod thsul gsal bar ston pa nor bu’i phreng ba, TBRC W9752, f.66-na-6.
  • Chechok Düpa, che mchog ‘dus pa. Clearing Away the Darkness of Torment, gdung ba’i mun sel.
  • Collected Works of the Пятый Далай-лама [list of his teachers] TBRC #W294-1813, 1814.