Шмерке Качергинский - Shmerke Kaczerginski

Шмерке Качергинский
Шмерке Качергинский (слева) и Авраам Суцкевер (справа) в 1930-х годах
Шмерке Качергинский (слева) и Авраам Суцкевер (справа) в 1930-х годах
РодившийсяШмарьягу Качергинский
(1908-10-28)28 октября 1908 г.
Вильно, Российская империя
Умер23 апреля 1954 г.(1954-04-23) (45 лет)
Провинция Кордова, Аргентина
Род занятийПоэт, писатель, партизан
Языкидиш
Литературное движениеЛитература на идише, Литература о холокосте
Известные работыТейтс, мамес, киндерлех
СупругиБарбара Кауфман (1942–1943)

Шмарьягу "Шмерке" Качергинский (идиш: שמערקע קאַטשערגינסקי; 28 октября 1908 - 23 апреля 1954) был говорящим на идиш поэтом, музыкантом, писателем и культурным деятелем. Родился в бедной семье в Вильно и осиротевший в молодом возрасте, Качергинский получил образование в местном Талмуд Тора и вечерняя школа, где он стал участвовать в коммунистической политике и регулярно подвергался избиениям или заключению в тюрьму.

В 15 лет он начал издавать оригинальные песни и стихи, в том числе Тейтс, мамес, киндерлех («Отцы, матери, дети»), и вскоре начали организовывать Юнг Вильне, светский еврейский писательский коллектив, в число других членов которого входили Авраам Суцкевер и Хаим Грейд. Нацистское вторжение в Польшу привело к заключению Качергинского в Виленском гетто, где он вместе с Суцкевером помогал скрывать еврейские культурные произведения. Бумажная бригада и присоединился к Объединенная партизанская организация, участвуя в неудавшемся восстании в Виленском гетто, а затем сбегая в лес, чтобы сражаться как с партизанами, так и с Советами.

После захвата Вильно Качергинский вернулся домой, чтобы восстановить спрятанные культурные ценности и основал первый в Европе еврейский музей после Холокоста; он быстро разочаровался в Советах и ​​коммунизме и превратился в ярого сиониста. Через некоторое время в Лодзи он переехал в Париж, а затем переехал в Буэнос айрес, где он погиб в авиакатастрофе в возрасте 45 лет.

Известный при жизни как поэт и писатель, Качергинский посвятил большую часть своего времени после начала Второй мировой войны коллекционированию довоенного времени. идиш песни и песни о Холокосте, чтобы спасти Идишкейт от разрушения. Автор, редактор или издатель большинства первых сборников песен после Холокоста, Качергинский отвечал за сохранение более 250 песен о Холокосте, большинство из которых до сих пор известны. Несмотря на непреходящую популярность многих его собственных работ и важность его трудов для исследователей и активистов идишской культуры, его ранняя смерть привела к его относительной анонимности.

Ранняя жизнь и карьера

Авраам Суцкевер, с которым Качергинский сотрудничал со времен Юнг Вильне до его смерти в 1950 г.

Качергинский родился 28 октября 1908 г. в г. Вильно, Россия, Вольфу и Альте Качергинским. Оба его родителя умерли в начале 1914 года, оставив Качергинского и его младшего брата Янкля на попечение своего деда.[1] Его отправили в Талмуд Тора за его образование, где он был «хорошим ученым и даже лучшим товарищем».[2] После окончания школы он поступил в вечернюю школу и зарабатывал себе на жизнь, работая на литограф по имени Хирш Айзенштат, чей магазин, очевидно, обслуживал в основном пролетарскую клиентуру. Примерно в это же время Качергинский был вовлечен в местные круги запрещенной коммунистической партии и опубликовал свои первые произведения - статьи о классовой борьбе и условиях жизни рабочих.[3]

В результате своего политического радикализма Качергинский регулярно подвергался избиениям в полиции и часто заключался в тюрьму. Лукишкская тюрьма, где он организовал драматический кружок для других сокамерников.[3] Этот радикализм также побудил его написать свои самые ранние известные песни, в том числе Тейтс, мамес, киндерлех («Отцы, матери, дети»), известная еврейская социалистическая песня, написанная, когда ему было 15 лет.[4]

Через год он присоединился Юнг Вильне, еврейский писательский коллектив, среди других членов которого Авраам Суцкевер и Хаим Грейд. Качергинский отвечал за организационную работу и редактирование, а также за написание «одушевленных, иногда зажигательных стихов», которые пользовались огромной популярностью у публики группы. Параллельно работал в газете на идиш. Morgen Freiheit и советская организация Агроид.[5]

Вторая мировая война

После Советское вторжение в Польшу, Качергинский переехал в Белосток чтобы стать волонтером Красная армия, вернулся в Вильно в июне 1940 года. Работая с различными организациями еврейских писателей, его первоначальный энтузиазм по поводу советского дела был испорчен закрытием или цензурой многих газет и издательских организаций, а также арестом Залман Райзен и другие члены идишского сообщества. Следующий Операция Барбаросса Вильно оккупировали нацистская Германия а местную еврейскую общину расстреляли или собрали и отправили в лагеря или гетто. Качергинскому удавалось избегать захвата до 1942 года, изображая из себя глухой и немой нищий.[6]

Окончательно идентифицированный как еврей, Качергинский был отправлен в Виленское гетто, где он женился на Барбаре Кауфман и вернулся к писательству, чтобы поднять моральный дух сокамерников. Произведенные за это время работы включают Оборка («Весна») о смерти жены в апреле 1943 г. Штилер, штилер («Тихо, тихо») и Югнт Химн («Гимн молодости»).[7] Когда представители Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg (ERR) - нацистская организация, которой поручено похищать или уничтожать еврейские культурные ценности - потребовала, чтобы еврейские литературные архивы в Вильно были классифицированы и сожжены. Качергинский был одним из жителей гетто, вынужденных им помогать. Наряду с другими рабочими, работающими над проектом, в том числе Зелиг Калманович и Авраам Суцкевер,[8] он сформировал Бумажная бригада, которая вместо этого провела контрабандой тысячи работ мимо нацистской охраны и спрятала их в различных тайниках в гетто и вокруг него для поиска после войны.[9]

Присоединившись к Fareynikte Partizaner Organizatsye (Объединенная партизанская организация) Качергинский участвовал в неудавшемся восстании в Виленском гетто и вместе с оставшимися в живых бежал в окрестные леса. Работая вместе с Суцкевером в качестве историка Витнбергской бригады FPO, он перевел многие советские боевые песни на идиш, а во время службы в советском подразделении написал «нехарактерно ужасные слова». Партизанер-Марш («Партизанский марш»), Жид, дю Партизанер («Еврейский партизан») и «Варшава» (Варшава) в ознаменование Восстание в Варшавском гетто.[10]

Вильно, Лодзь и Париж

Качергинского с книгами, спасенными Бумажная бригада

Участие в возвращение Вильно, Качергинский вернулся с Суцкевером, Абба Ковнер и другие выжившие члены FPO, чтобы восстановить еврейскую культуру и раскопать тайники Paper Brigade. Он основал Виленский музей еврейского искусства и культуры, позже известный как Виленский еврейский музей.[11] первый в Европе еврейский музей после Холокоста с некоторыми из восстановленных материалов. Хотя музей теоретически поддерживался литовскими и советскими властями, они предоставили мало ресурсов, не выделив организаторам бюджета и предоставив им только сгоревшее здание бывшего гетто в качестве штаб-квартиры. После окончания войны в 1945 году стало ясно, что работа добровольцев несовместима с приоритетами советских властей, которые сожгли 30 тонн тайников и, потребовав проверки цензором любых публично выставленных книг, попросту отказались. вернуть все, что было отправлено.[12]

Соответственно, Качергинский и другие приготовились переправить коллекцию еще раз - на этот раз в Соединенные Штаты.[13] Волонтеры перевезли книги через границу в Польшу, заручившись помощью Брича контакты, чтобы переместить их в несоветскую Европу. Оттуда большая часть материала была отправлена ​​в Нью-Йорк, хотя часть была сохранена Суцкевером (который позже передал свой материал в Национальная библиотека Израиля ).[14]

Покинув Вильно (и испытав крайний антисемитизм в Москве), Качергинский переехал в почти нетронутый город Лодзь, где работал в Центральной еврейской исторической комиссии. Качергинский начал работать Замлер (сборщик) еврейской музыки в 1944 году, считая партизанские песни и песни гетто «последней волей мучеников и свидетельством будущих поколений» и достойными сохранения. Не имея формального музыкального образования, Качергинский вместо этого выучил каждую песню наизусть, взяв интервью у бывших товарищей и других выживших, прежде чем их расшифровал Дэвид Ботвиник.[15]

Используя часть этого материала, он отредактировал и опубликовал Undzer gezang, первый послевоенный еврейский песенник в Польше и первый песенник, в который прямо включены «песни гетто».[16] Пройдя политическую трансформацию во время войны и ранней советской оккупации, он перешел от коммунизма к сионизму, написав Крышка Халуцим (Песня пионеров) в 1946 году и сотрудничая с сионистской Гордония коллектив помощи еврейским детям в Лодзи. Через год он женился на Мери Шутан, уроженке Швенчёнис.[17]

После 1946 г. Кельцкий погром, огромное количество польских евреев покинули страну, в том числе Качергинский, который поселился в Париж. Оттуда он гастролировал 17 лагеря для перемещенных лиц в ноябре 1947 года, читая лекции пережившим Холокост, собирая новые песни и останавливаясь в Мюнхен записать несколько произведений для Еврейской исторической комиссии. За это время он также написал несколько оригинальных работ, в том числе Крышка Undzer (Наша песня) в честь Хирш Глик, и Свет гешен (Это случится) в память о британском нападении на СС Исход.[18] Его работа в Парижском конгрессе еврейской культуры позволила ему посетить Соединенные Штаты в 1948 году для участия во Всемирной еврейской культурной конференции, и он использовал возможность выступить с лекциями в 30 разных городах, прежде чем вернуться в Париж.[18]

В оставшейся части 1940-х годов уровень письма был «продуктивным даже по его собственным трудолюбивым стандартам». В 1947 г. вышел в свет сборник песен гетто (Dos gezang fun vilner geto ), социальная история разрушения Вильно (Хурбн вилна ) и Partizaner geyen!, или «Партизаны наступают!», воспоминания о его сражениях с FPO. Через год он издал еще один песенник, Lider fun di getos un а в 1949 г. политический трактат Цвишн хамер ун серп: «Между серпом и молотом». В конце 1940-х годов также родились его единственная дочь и ребенок Либеле.[19]

Переезд в Аргентину и смерть

Посетив Израиль в 1950 году, Качергинский был взволнован возможностью переехать туда, но вместо этого решил взять свою семью в Буэнос айрес после предложения о работе от Еврейского культурного конгресса, и они отплыли туда в мае 1950 года. Приезд Качергинского, уже известный благодаря своим лекциям и публикациям:

вызвали сильные проявления привязанности и энтузиазма к борцу и певцу идиш Вильно, а также к неутомимому разработчику новой культуры идиш. [Это] было великим событием в жизни аргентинского сообщества, и тысячи людей будут долго, долго помнить грандиозный прием в его честь и переполненные залы во время его первых лекций, которые аудитория слушала, затаив дыхание. За короткое время он завоевал наибольшую любовь аргентинских евреев. Его друзья исчислялись сотнями, а может, и тысячами.[20]

Местные левые яростно выступали против Качергинского из-за его явного отказа от коммунизма и часто срывали его выступления. Несмотря на это, он продолжал активно читать лекции, писать песни и заниматься журналистикой, писал для израильской газеты лейбористов. Хадор и публикации Их бин geven a partizan: di grine legende («Я был партизаном: Зеленая легенда»), мемуары из двух частей, основанные на журналах, которые он вел на протяжении Второй мировой войны.[21] Работаю с Михл Гелбарт и Артур Рольник, он начал работу над очередной антологией песен на идиш, и параллельно написал Зол шойн кумен ди геуле («Да придет спасение»). Поставил на музыку Авраам Исаак Кук, песня считается "одним из самых ярких произведений своего автора".[22]

В 1954 году во время фестиваля Пасха, Качергинский читал лекции в Мендоса; после того, как местные антикоммунисты поклялись бойкотировать его лекцию, он продлил свое время там еще на один день, рассказав сотням о своем опыте борца с гетто. Желая снова увидеть свою семью, он решил путешествовать на самолете, а не на более длинном поезде, и 23 апреля 1954 года он летел в Буэнос-Айрес из Мендосы, когда он разбился вскоре после взлета, убив всех на борту (см. Также Авиационные происшествия и происшествия в авиакомпании Aerolíneas Argentinas ).[23]

Наследие

Внезапная смерть Качергинского потрясла говорящий на идиш мир; к Хаим Грейд его потеря ознаменовала «неизбежный конец еврейского культурного сообщества Старого Света, которое уже уничтожено и рассеяно».[23] Суцкевер, узнав о происшествии в Тель-Авиве, просто телеграммировал семье Качергинских «mir viln nit gleybn nito kayn werter»: «Мы не поверим, нет слов». Много лет спустя Суцкевер написал ему мемориальную поэму: Мит шмеркен, ven es brenen velder («С Шмерке, когда горят леса»).[24]

Сам Качергинский стал «в значительной степени анонимным» и мало известен за пределами языковых кругов идиш, несмотря на непреходящую популярность многих его песен.[23][25] Несмотря на это, он считается чрезвычайно влиятельным: он собрал более 250 песен о Холокосте за время своей деятельности в качестве партизана, поэта и писателя, его сборники песен являются источником большинства сохранившихся произведений этого жанра.[26]

Рекомендации

  1. ^ Верб 2014, п. 7. Цитата переведена Вербом (оригинальный идиш: «гутер талмид ун а нох бесерер хавер») с Шмерке Катшергинский онденк-бух (Буэнос-Айрес, 1955), стр. 9.
  2. ^ Верб 2014, п. 9-10.
  3. ^ а б Верб 2014, п. 10.
  4. ^ Верб 2014, п. 11.
  5. ^ Верб 2014, стр. 13-14.
  6. ^ Верб 2014 С. 17-18.
  7. ^ Верб 2014, стр. 18-19.
  8. ^ Кузниц 2014, п. 182.
  9. ^ Фишман 2016, п. 165.
  10. ^ Верб 2014, п. 22.
  11. ^ Верб 2014, п. 23.
  12. ^ Фишман 1996.
  13. ^ Кузниц 2014, п. 183.
  14. ^ Фишман 2016, п. 171.
  15. ^ Фишман 2016, п. 174.
  16. ^ Верб 2014, п. 25.
  17. ^ Верб 2014, п. 27.
  18. ^ а б Верб 2014, п. 29.
  19. ^ Верб 2014, п. 30.
  20. ^ Верб 2014, п. 31.
  21. ^ Верб 2014, п. 32.
  22. ^ Верб 2014, п. 33.
  23. ^ а б c Верб 2014, п. 35.
  24. ^ Верб 2014, п. 36.
  25. ^ Давидович 2008, п. 123.
  26. ^ Duhl 1999, п. 119.

Библиография

  • Давидович, Люси С. (2008). Из того места и времени: мемуары, 1938–1947 гг.. Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси: Издательство Рутгерского университета. ISBN  0813543622.CS1 maint: ref = harv (связь)
  • Духл, Лиза (1999). Качаем пустую колыбель: психологическое исследование идишских колыбельных о Холокосте. Калифорнийская школа профессиональной психологии. OCLC  926122847.CS1 maint: ref = harv (связь)
  • Фишман, Дэвид (1996). «Эти смелые выходки виленской« Папирской бригады »: как идишский поэт и его команда спасли Иудаику». Вперед.CS1 maint: ref = harv (связь)[дата отсутствует ]
  • Фишман, Дэвид Э. (2016). «Последние« замлеры »: Авром Суцкевер и Шмерке Качергинский в Вильно, 1944-1945». В Veidlinger, Джеффри (ред.). Идем к людям: евреи и этнографический импульс. Издательство Индианского университета. С. 164–174. ISBN  9780253019080.CS1 maint: ref = harv (связь)
  • Кузниц, Сесиль Эстер (2014). YIVO и становление современной еврейской культуры: стипендия для идишского народа. Издательство Кембриджского университета. ISBN  9781107014206.CS1 maint: ref = harv (связь)
  • Верб, Брет Чарльз (2014). Песни Холокоста на идиш: источниковедческое пособие по собраниям Шмерке Качергинского (Кандидатская диссертация). Издательство диссертаций УМИ. OCLC  982299385.CS1 maint: ref = harv (связь)